Вплоть до битвы при Тегире в 375 до н.э. спартанцы никогда не бывали побеждены войском, которое бы уступало им численно. Это изменил фиванский отряд, называемый «священным»; согласно Плутарху, «неко­то­рые утвер­жда­ют, что отряд был состав­лен из любов­ни­ков и воз­люб­лен­ных».

Некто Пам­ме­н был убеждён, что так устроенное войско будет самым эффективным, ведь «строй, спло­чен­ный вза­им­ной любо­вью, нерас­тор­жим и несо­кру­шим, посколь­ку любя­щие, сты­дясь обна­ру­жить свою тру­сость, в слу­чае опас­но­сти неиз­мен­но оста­ют­ся друг под­ле дру­га … Вполне воз­мож­но, что отряд полу­чил наиме­но­ва­ние „свя­щен­но­го“ по той же при­чине, по какой Пла­тон зовет любов­ни­ка „бого­вдох­но­вен­ным дру­гом“».

Многие, конечно же, на это возразят, даже возмутятся, раздражённые очередным упоминанием такого рода отношений, которые, по их мнению, появились чуть ли не вчера, будучи выдуманы «извращенцами» на Западе, а к Греции приписаны задним числом, чтобы оправдать свои «противоестественные страсти», найдя их в глубокой древности.

У Д.Е. Галковского есть остроумнее гипотеза: он убеждён, всё было наоборот, и это чрезмерное, гротескное, и, скажем откровенно, принимающее крайне нездоровые формы увлечение современного западного дискурса этакой тематикой вызвано их подражанием Античности, очередным проявлением карго-культа на древность, — а если точнее, американцы, сами будучи крайне недалеки, пытаются, как и всякие аборигены, имитировать белых людей, прежних вдохновителей своего государства, воспроизводя французское либертенство времён Просвещения, а через него — греков и римлян, однако получается то, что мы наблюдаем.

О геях в Античности раньше действительно писали куда меньше, но лишь потому, что это было запрещено: так, проф. ист. Л. Фоксхолл пишет, что «ещё в 1930-ых главред Classical Quarterly мог быть принужден начальством отозвать статью о сексуальных отношениях между римскими мужчинами, хотя она была написана на латыни» из соображений цензуры, что, впрочем, как мы видим, не помогло.

Откуда же именно пошло такое отношение, писал уже Платон, согласно которому только в свободном обществе к таким вещам относятся спокойно, — стоит заметить, что пресловутый Запад поступает отнюдь не так, и ему присуща, перефразируя Диогена, «тоже спесь, но другого рода», да и свободным его не назвать. И напротив, «в Ионии … и во мно­гих дру­гих местах, повсюду, где пра­вят вар­ва­ры, это счи­та­ет­ся пре­до­суди­тель­ным»; здесь на ум уже могут прийти кое-какие аналогии, впрочем, sapienti sat.

Платон полагает, что «тамош­ним пра­ви­те­лям … про­сто невы­год­но, чтобы у их под­дан­ных рож­да­лись высо­кие помыс­лы и укреп­ля­лись содру­же­ства и сою­зы, чему … очень спо­соб­ст­ву­ет та любовь, о кото­рой идет речь», ведь, согласно перипатетику Иерониму, «[она послужила] низвержению многих тираний». Итак, продолжает Платон, в таких местах «это мне­ние уста­но­ви­лось из-за пороч­но­сти тех, кто его при­дер­жи­ва­ет­ся».

Платон согласен с Памменом насчёт секрета эффективности «отряда», он мечтает, чтобы «нашлось какое-либо средство образовать государство, или военный лагерь, состоящий из поклонников и предметов их любви … поддерживая в битве друг друга, такие люди, как бы мало их ни было, одерживали бы победу … над всеми людьми». Он тоже был убеждён, что такой отряд будет стоять насмерть, ведь возлюбленный не оставит своего любовника: «да он скорее предпочел бы иной раз смерть, взамен того. А покинуть предмет любви, или не помочь ему в минуту опасности — да такого низкого человека не найдется».

Он не ошибся — в последнем своём бою «священный отряд» единственный не отступил и погиб практически до последнего человека; узнав об этом, царь Филипп, победитель того боя, зарыдал и заявил: «Да погиб­нут злою смер­тью подо­зре­ваю­щие их в том, что они были винов­ни­ка­ми или соучаст­ни­ка­ми чего бы то ни было позор­но­го».

Триумфом же «священного отряда» стала битва при Левктрах, в которой ему удалось наголову разгромить превосходящие силы спартанцев. В этом ему помогла таинственная дисциплина, — боевая геометрия, которая 💳читать далее…