Проф.-клас. М. Лефковиц (1993) «старается оспорить расхожее убеждение, будто греческая мифология всячески одобряет практику изнасилования и поощряет жестокое обращение с женщинами», доказав, что речь идёт «скорее о похищении или соблазнении, нежели об изнасиловании».

Даже боги не смели прибегнуть к последнему, они добивались взаимности уговорами; «насилие — это не то, как можно характеризовать взаимоотношенияя смертных женщин и богов», утверждает Лефковиц. Обычно в дело шли подарки; так, ухаживания Посейдона девица Кенида приняла, выпросив превращение себя в могучего и несокрушимого героя Кенея, не знающего кайросов, уязвимостей, в которые может войти смерть.

Также и Кассандра в обмен на любовь требует у Аполлона дар предсказания, которым он её с удовольствием одаривает; однако она же у Эсхила признаётся, что «бога обма­ну­ла», то есть отказалась возлечь с ним после получения желаемого — и даже тогда Аполлон не позволяет себе лишнего, лишь портит подарок; «бог отомстил: никто моим не верил снам», говорит она.

По Лефковиц, «несмотря на все те неоспоримо бесконечные силы, которыми обладают боги, они, тем не менее, спрашивают у женщин согласия и уважают право на отказ … хотят убедить, уговорить смертных»; предпочитают скорее «склонить их к свободному выбору, нежели заставить силой … Возможность выбора и осознание ответственности за него — ярко выраженные (и часто не осознаваемые) качества греческой религии, которые нигде не проявляются так ярко, как в историях соблазнения женщин богами». Тут заодно выясняется, что расхожее мнение, будто никакого выбора в мифах греков нет, и только христианство первым начало давать оный, является чепухой.

В общем, мы убеждаемся, что всех дошедших до нас историях женщин спрашивали согласия на связь с богами, если же нет, то такой поворот событий осуждался. Впрочем, так ли это? А как же Медуза Горгона, которой незаконно овладел Посейдон, а она ещё за это и пострадала, будучи обращена в чудовище?

Что же, о том, что «её изна­си­ло­вал в хра­ме Минер­вы царь зыбей» сообщает только римлянин Овидий в I в. н.э., это им лично придуманная версия, у эллинов этого нет. Вероятно, он был атеистом и хотел потому выставить богов в самом худшем свете, приписав им самую чудовищную несправедливость, а может, не было и этого, ведь глагол, который он использовал, vitiasse, может означать как «надругаться», так и «обесчестить», а то и «соблазнить» — i.e. речь вполне вероятно идёт о добровольной связи, а в таком случае гнев Афины понятен, в то же время направленный против жертвы он предосудителен, — ведь на ту же Кассандру, над которой именно что точно и несомненно надругались в её храме, Афина совсем даже не обозлилась, и наказала лишь обидчика.

Так или иначе, в греческом оригинале Горгона никакой проклятой богами первоначально прекрасной девицей не была, но являлась уродливым «хтоническим» порождением с самого начала, с сёстрами была отпрыском Форкия и Кето, детей титанов Понта-Моря и Геи-Земли; у Гесиода она также ложится с Посейдоном, но ничего не заставляет предполагать, что это не было добровольно.

Современный феминизм, однако, предсказуемо не шибко подкован на тему культуры «мёртвых белых мужчин» и не очень потому в курсе об иных, более древних, и, следовательно, лучших версиях, знает только фанфик Овидия, и именно игра в этот испорченный телефон заставила его вообразить Медузу символом всех угнетённых — неприязнь не мешает ему, по новоевропейскому обыкновению, которое подмечал ещё Галковский, доить древность на предмет идей для вдохновения. Он даже соорудил некую статую этой младшей Горгоны, которая держит отрубленную голову Персея: апофеоз безвкусицы и глупости, ведь он последний был виноват в её проблемах, если уж кого и наказывать, то Посейдона… впрочем, это правильно, что у либеральных борцов с сюжетами не поднялась рука на античного бога, и они горазды бороться лишь со слабым христианским.

#rape
⬅️⬆️ «Кому выгоден миф, будто в Античности царила „культура изнасилования“?», 4/7 ⤴️➡️