Первое. Ничтожно соглашение об устранении ответственности за умышленное нарушение, и практика крайне неохотно позволяет прикрыться исключением при грубой неосторожности должника.
Второе, и главное: непреодолимая сила освобождает только в том объёме, в каком именно она причинила ущерб. Попадание БПЛА — вне контроля хранителя. А вот распространение огня по 250 тысячам квадратных метров — вопрос противопожарной организации склада, спринклеров, разрывов, регламентов эвакуации товара. Шушары в 2024-м сгорели вообще без беспилотников. Реальный спор сместится с «было ли событие» на «какая часть потерь — следствие события, а какая — следствие организации хранения». Есть и экономический аргумент: если защита периметра стоит миллиарды, а на кону запасы на сотню миллиардов при системной, а не гипотетической угрозе, вопрос о том, что обязан был сделать заботливый хранитель, совсем не риторический.
Третье. Асимметрия контроля. На FBO селлер не выбирает склад — WB сам решает, где лежит товар, и сам перераспределяет остатки между складами. Тот, кто единолично контролирует концентрацию риска, договором освободил себя от него и оставил риск тому, кто не контролирует ничего. Для оспаривания явно обременительного условия в договоре присоединения это опорный аргумент.

Что делать селлеру прямо сейчас

Зафиксировать доказательства остатков: акты приёмки, отчёты, УПД, скриншоты балансов. Запросить сведения о судьбе товара на пострадавших складах. Не спешить с акцептом предложений о компенсации: механика прописана в самой оферте — нажатие «Согласиться с отчётом» юридически означает соглашение о том, что сумма покрывает все убытки, и отказ от любых иных претензий. Учитывать, что даже штатная компенсация по оферте считается не от розничной цены, а за вычетом НДС, комиссии и наценки. Стоит пересмотреть и структуру запасов: глубину на FBO, распределение по складам, страхование — с пониманием, что военные риски обычно стоят в исключениях, а квалификация события как теракта имеет значение для покрытия.

Вывод

За эти два склада WB, скорее всего, заплатит — добровольно, частично и в обмен на отказ от претензий, как уже делал. Дело не в этих двух складах. Оговорка меняет расклад на будущее: то, что сегодня форс-мажор, завтра рискует стать привычным элементом договора — а привычное к форс-мажору не относится. И вопрос в том, кто заплатит тогда.