Мы ждали этого решения. После того, как Семнадцатая апелляция вынесла постановление в пользу миноритариев СМЗ, на рынке появилась надежда для инвесторов. Апелляция, напомню, сделала то, что должна была: применила статью 149.3 ГК РФ и напомнила про «иммунитет» добросовестного приобретателя на организованных торгах, который защищает даже от пороков первоначальной приватизации. Самая настоящая победа права.
Председатель ВС РФ сменился, а Арбитражный суд Уральского округа рассмотрел жалобы прокуратуры и отменил апелляционное постановление, оставив в силе решение первой инстанции об истребовании акций.
Но дьявол в том, как он это сделал. Это не просто возврат к исходной точке. Кассация дополнила резолютивную часть решения суда первой инстанции: на Росимущество возложена обязанность обеспечить выплату компенсации добросовестным гражданам-миноритариям рыночной стоимости истребованных акций (по цене из Соглашения ГП-Росатом). Суд сослался на абстрактный публичный интерес, логику принудительного выкупа (ст. 84.8 Закона об АО), и... Конституцию!
Получился правовой монстр, перед которым одновременно стоит две задачи: вернуть акции государству и не сильно обидеть граждан.
И честно говоря, это первый судебный акт по делам с истекшим сроком исковой давности, где вместо
А что, если суды будут решать все кейсы по ПРАВУ СПРАВЕДЛИВОСТИ? 🤔 Ну, знаете, если в одном деле использовали аргумент про публичный интерес, то в другом его использовать уже нельзя, нужно придумать другую аргументацию, применить аналогию права.
Иллюзия справедливости
Кассация отметила, что решение апелляции породило неравенство, т.к. разделило миноритариев на два сорта:
1. Купивших на бирже – их защитила ст. 149.3 ГК РФ.
2. Получивших акции при приватизации, по наследству и т.д. – у них акции изъяли без компенсации.
Вопрос кассации был резонным: почему добросовестный наследник рабочего защищен меньше, чем добросовестный биржевой инвестор?
Вместо того чтобы распространить защиту на всех добросовестных (что логично, но противоречило бы линии ВС по виндикации госимущества), суд округа пошел по революционному пути:
- Применил подход, схожий с делом сочинских садоводов (Постановление КС РФ № 3-П/2025), – о компенсации для добросовестных приобретателей при восстановлении нарушенного вещного правопорядка. Линия «изъять, но компенсировать».
- В качестве механики выплаты выбрал модель принудительного выкупа (ст. 84.8 Закона об АО). Суд констатирует, что отношения "фактически сложились" как при принудительном выкупе (>95%), применив аналогию закона.
Как примирить публичный интерес с правами добросовестных граждан?
Суд округа не говорит, что он применяет статью 84.8. Он поступает хитрее: ссылается на позицию КС РФ (Определение № 681-О-П), который признал конституционность нормы как принудительного отчуждения в целях достижения общего для акционерного общества блага.
То есть, кассация использует статью 84.8 не как процедурную основу, а как доктринальное объяснение для своего решения: раз уж мы все равно изымаем акции у добросовестных граждан (что само по себе сомнительно с точки зрения ст. 149.3 ГК), то для соблюдения баланса интересов (и Конституции, чего уж там) надо бы им заплатить, как при принудительном выкупе.