Решение суда — это самостоятельное основание возникновения прав. Значит, когда по судебному акту к новому лицу переходит пакет акций, это и есть приобретение в смысле ст. 84.2 Закона об АО. Закон не делает разницы, как именно это произошло. Важен результат: одному лицу перешло >30 % голосующих акций. Всё. Триггер сработал.

Исключения из обязанности делать обязательное предложение исчерпывающе перечислены и носят императивный характер. Для государства там действительно есть точечные исключения (передача акций внутри госсектора), но исключений для судебной конфискации нет.

Конституционный Суд еще в п. 2.2 Определения от 06.07.2010 № 929-О-О объяснил, что обязательная оферта — это механизм защиты миноритариев от рисков нового «хозяина»: другой стратегии, политики дивидендов, и т.д. Оферта даёт минору шанс выйти из инвестиции по справедливой цене.

Более того, была даже попытка законодательно освободить госкомпании от этой обязанности. В 2016 году такой законопроект получил отрицательное заключение Совета при Президенте РФ по кодификации. Аргумент Совета был прост: несмотря на дефицит бюджета, ломать единые подходы к регулированию нельзя, тем более что для государства как акционера в законе и так уже есть точечные исключения.

Наш институт обязательного предложения — это адаптация Директивы 2004/25/EC, где заявлена та же цель: смена контроля — оферта. И когда были попытки протащить через Думу законопроекты об «освобождении» госкомпаний от этой обязанности, они получали отрицательные отзывы от МЭР и экспертов.

Почему же Росимущество не спешит делать оферту?

Потому что оферта — это дополнительные расходы. Нужна банковская гарантия, нужен бюджет на выкуп. Отсюда и соблазн переложить обязанность на следующего покупателя, продав ему пакет с дисконтом. Но это тактическая экономия, а не правовой аргумент. Норма-то действует.