⚡️ Кейс «Южуралзолота»: почему это не деприватизация

Генеральная прокуратура подала иск об обращении в доход государства активов ПАО «Южуралзолото Группа Компаний» (ЮГК), связанных с миллиардером Константином Струковым.

Многие поспешили сравнивать этот кейс с делом Соликамского магниевого завода (СМЗ) и другими спорами о деприватизации. На мой взгляд, это принципиально иная история, которая гораздо ближе к делам Малика Гайсина и завода «Исеть».

📌 В чем ключевое различие?

Дело Константина Струкова – это антикоррупционный кейс.

Как следует из сообщения ТАСС по содержанию иска, «Струков в нарушение запрета заниматься предпринимательской деятельностью через процедуру банкротства завладел имуществом ранее возглавляемой им компании «Южуралзолото», создав ПАО «Южноуралзолото группа компаний» (ПАО «ЮГК»)».

Правовое основание для таких исков – пп. 8 п. 2 ст. 235 Гражданского кодекса РФ – обращение в доход государства имущества, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы.

Простыми словами: государство заявляет, что лицо, занимающее публичную должность (депутат, чиновник), владеет имуществом, законность происхождения которого доказать не может. В таких спорах бремя доказывания лежит на владельце активов.

📜 Хронология и суть претензий

Претензии Генпрокуратуры, по-видимому, основаны на многолетнем совмещении Константином Струковым бизнеса и политической карьеры:

• с 2000-х годов: Струков неоднократно избирается депутатом Законодательного собрания Челябинской области.
• 2007 год: Создается новая структура – ПАО «ЮГК». Впоследствии эта компания через процедуру банкротства (2008 г.) получает активы ЗАО «Южуралзолото».

❗️ Ключевая деталь: занятие государственной должности

Именно должность депутата, скорее всего, является основанием иска. На депутатов региональных законодательных органов, распространяются положения Федерального закона «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах РФ».

Для них действует прямой запрет на занятие любой другой оплачиваемой деятельностью (кроме преподавательской, научной и творческой), в том числе, запрет на занятие предпринимательской деятельностью.

Логика прокуратуры, по-видимому, заключается в том, что фактическим бенефициаром ЮГК всё это время оставался Струков, что несовместимо с его статусом депутата.

⚖️ Сравнение с другими громкими делами

• Кейс СМЗ (Деприватизация). В таких делах прокуратура оспаривает законность сделок по приватизации 90-х годов, требуя вернуть незаконно выбывшее имущество в собственность государства (виндикация по ст. 301-302 ГК РФ). Претензии предъявляются к самому активу, а не к его владельцу как к должностному лицу. Параллели с делом ЮГК возможны лишь в том, что речь идет о публичных компаниях и затрагиваются интересы миноритарных акционеров, купивших акции на бирже.

• Кейс Малика Гайсина / «Исеть» (Антикоррупционный). Вот здесь аналогия почти прямая. Претензии также были основаны на совмещении государственной службы и предпринимательской деятельности. Именно в контексте таких дел Конституционный суд РФ ранее принял постановление, фактически устранив сроки исковой давности по искам об изъятии имущества, приобретенного на доходы, законность которых чиновник не может подтвердить.

Главный вывод:

На мой взгляд, дело ЮГК – это продолжение и развитие тактики, которую Генпрокуратура уже апробировала в делах Гайсина и завода «Исеть». Государство использует инструмент, инструмент, нацеленный на активы лиц, совмещающих власть и бизнес, для которого, как уже подтвердил Конституционный суд, фактически не существует срока давности.