«Человек – животное любопытное». Эта и подобные ей фразы уже давно стали общим местом, но если честно посмотреть, как мы реально потребляем информацию, откроется неприятная правда. В абсолютном большинстве случаев мы предпочитаем знакомые темы: новости, споры о политике, аналитику (или «аналитику») текущих событий, бесконечные интервью с привычными спикерами, обзоры сериалов, подкасты с прогнозами, споры в соцсетях.

Всё это дает иллюзию осведомленности и того, что вы, что называется, держите руку на пульсе, но на деле это бултыхание в одном и том же безопасном и предсказуемом пространстве. А вот материалы, которые выбиваются из накатанной информационной колеи, – лекции и книги по разным наукам, истории, философии, искусству, культурологии, да и просто что-то новое – часто вызывают внутреннее сопротивление. Мы складываем их в папку «прослушать позже», ощущая, что не готовы погружаться в это прямо сейчас: не в настроении, у нас мало времени, может быть, когда-нибудь потом.

И именно это – а не жадное поглощение любой новой информации, и есть стандартный, эволюционно прописанный режим работы мозга. Потому что мозг любыми силами стремится минимизировать неопределенность. С самых первых мгновений появления на этом свете наш мозг неутомимо создает модель мира, потому что она позволяет предсказывать события и результаты наших действий. И любое отклонение от этой модели воспринимается как ошибка и потенциальная угроза.

Эта стратегия помогала выживать нашим предкам, потому что новое и непонятное и правда часто являлось угрозой. Исследования с использованием нейровизуализации показывают, что при поступлении неожиданной информации у нас активируются области мозга, связанные со стрессом – миндалина, передняя поясная кора, островковая кора. Они как бы сигнализируют: «внимание, возможная опасность!» На физиологическом уровне это проявляется как легкое, но отчетливое напряжение и нежелание продолжать. Так мозг побуждает нас вернуться к знакомому состоянию, где все предсказуемо и безопасно. И именно поэтому мы охотнее читаем привычные источники, вместо того, чтобы расширять нашу картину мира, как, вроде бы, положено правильному Homo sapiens (нет).

Опять же, новая информация может потребовать перестройки внутренних моделей, а значит, дополнительных энергетических затрат. Мозг заточен экономить ресурсы и поэтому избегает ситуаций, в которых придется перерабатывать противоречивые данные.

А уж если эта самая новая информация противоречит нашим глубинным убеждениям, тем, которые лежат в основе нашей личности или мировосприятия, то подключается еще и механизм когнитивного диссонанса. Потерять основы личности равносильно катастрофе, поэтому мозг отчаянно сопротивляется поступлению любой информации, которая хотя бы намекает на такую возможность.

Но реальность в том, что именно новая информация дает нам стимулы к развитию. Новые впечатления вызывают выброс дофамина в гиппокампе – области, ответственной за обучение и память. Дофамин усиливает пластичность нейронных связей, улучшает консолидацию памяти и делает процесс обучения более эффективным.

Наблюдения показывают, что у людей, регулярно сталкивающихся с новыми задачами на работе, увеличивается объем серого вещества в гиппокампе и префронтальной коре – зонах, участвующих в планировании, внимании и контроле поведения. У животных, помещенных в обогащенную среду – с новыми объектами, звуками и пространством для исследования, – формируется больше нейронных связей и улучшается способность к обучению. Такой опыт создает то, что нейробиологи называют когнитивным резервом: запас нейрональной гибкости, грубо говоря связей между нейронами, который помогает мозгу дольше сохранять работоспособность, быстрее перестраиваться и компенсировать возрастные изменения.
Продолжение в следующем посте