Упоминание статинов вызвало некоторый подписчикопад. Я с полным пониманием. Вопросы индивидуальной биополитики по остроте могут конкурировать с тертым в оливье яблочком.

Захотелось с вами поделиться, как я прошла круг от базового доверия через полное отвращение к осознанному возврату к официальной медицине.

В детстве я была послушным потребителем врачебных рекомендаций. Правда в нашей аптечке водились только активированный уголь и глюконат кальция, но это скорее говорило о здоровье семьи, чем о фармакофобии. Медицинские назначения мы исполняли ответственно, и в больнице полежать за свое детство я успела неединожды. Мамино увлечение чумаками и кашпировскими, как ни странно, я тоже отношу к физическому здоровью. Будь в семье болезни посерьезнее генерализованного тревожного расстройства — мигом бы все чумаки были заброшены.

А потом я родила ребенка. Уже рассказывала, как после сложных родов пришла к естественному родительству. Вместе с ним пакетом шло и недоверие к медицине. Официальная медицина не могла мне помочь наладить даже грудное вскармливание. Она умела только сбивать температуру, продавать молокоотсос и вставлять в ребенка, простихоспади, газоотводные трубочки. Мне хватило одного визита медсестры, чтобы понять, что она орган надзорный, а не помогающий. Так, от простого я пришла к сложному, и стала антипрививочницей. Сегодня даже писать об этом странно, но так было. Это был эскапизм чистой воды, помноженный, опять же, на здоровье дочери.

А потом случился новый поворот — я поступила в магистратуру, где изучала доказательное социальное проектирование. Evidence-based подход в создании общественно полезных проектов был заимствован из медицины. Я полностью разделяла позицию, что они должны опираться на доказательную базу, а не только на благие намерения, которыми, как известно, вымощена дорога в ад. И так, постепенно, мое внимание распространилось и на доказательную медицину. Мне открылся дивный мир слепых рандомизированный исследований и метаанализа.

Интересно, что термин «доказательная медицина» появился в Штатах в девяностые, как ответ на недоверие к ситуации, когда большинство исследований спонсировалось фармкомпаниями. То есть процесс разворота от тогдашней медицины шел не только в головах молодых мам. До нас эта волна докатилась позже, но, как и там, разделила людей на два лагеря — эскапистов и поборников доказательной медицины.

Сегодня к своему эскапизму у меня сложное отношение. Эпидемия кори слишком показательная штука, чтобы сохранять легкомыслие в этом вопросе. Сегодня я придирчиво изучаю каждое назначение и стараюсь выбирать специалистов, которым близок холистический подход. Последнее получается далеко не всегда. Но, выбирая между гомеопатом и середнячком в условном медси, я выберу второго. У меня теперь так. А как у вас?