Как я читаю Гомера

Я, как и многие дети моего поколения, зачитывалась Куном и обожала мультики про Икара и Аргонавтов. В моем очень техническом вузе встретиться с античностью было нереально, поэтому Илиаду и Одиссею я впервые открыла в 23 года, получив их на день рождения от коллег. Им хватило любви и зоркости, чтобы в моих пространных монологах о литературе разглядеть спящую увлеченность.

Читать Гомера человеку без филологического образования трудно. Эпос вообще отличается звериной серьезностью, а за счет гекзаметра есть еще и дополнительное впечатление искусственной надутости. Этот текст смотрит на тебя с высоты и выглядит при этом важно и драматично.

Но зато и пересказывать Гомера начали еще до того, как появилась стабильная письменная версия. Каждый следующий сказитель делал это по-своему, довольно четко придерживаясь классической канвы (привет нашим мультикам), пока не пришла мода на новаторские пересказы.

С нулевых Гомера начинают разворачивать неожиданными сторонами к читателю. Голос тех, кто до этого был в тени, тогда стал ценностью. Поэтому Илиаду и Одиссею начали пересказывать с точки зрения второстепенных и третьестепенных персонажей.

Одна из таких пересказчиц, которую я очень полюбила – Мадлен Миллер. Она магистр классической филологии и у нее есть два романа.

1. «Песнь Ахилла»

Довольно точный пересказ Илиады, который Миллер создавала десять лет. В нем мы смотрим на происходящее с точки зрения Патрокла — спутника, друга, советчика, опоры Ахилла. Смерть Патрокла – одно из ключевых событий поэмы, при этом самому Патроклу в ней уделяется довольно мало внимания. У Миллер он обретает всю полноту голоса.

Я прочла книгу еще в год выхода и одной подруге успела подарить (есть у меня привычка дарить всем друзьям полюбившуюся книгу), а потом нам на голову упал подлый закон о «пропаганде» и купить ее стало непросто. На Авито за бешбабки есть — библиографическая ценность теперь.

2. «Цирцея»

Здесь Миллер берет фигуру Цирцеи, одной из странных женщин, у которых зависает Одиссей по дороге домой. Цирцея второстепенный герой в целом ряде мифов. Миллер собирает все, что о ней известно и с помощью авторской фантазии заполняет пробелы, достраивая ее биографию.

Довольно большой кусок связан с Одиссеей, но здесь Одиссей сам становится второстепенным персонажем. Как и Телемах. Герои, которых мы привыкли видеть главными, отодвигаются с авансцены и существуют в тени Цирцеи. А персонаж, которому в традиционных вариантах слова не давали, выходит вперед.

В тех местах, где у Гомера пышным цветом цветет эпический пафос, у Миллер проступает щемящая человеческая нежность. При этом ей удается воссоздать тот самый, обожаемый с детства, красочный мир Древней Греции. Не зачитаться невозможно. Так что если вдруг вы искали свою точку входа в античность — возможно вам сюда.