фома акиньшин | мелкая морось

В издательстве «журнала» выходят «Звери» — сборник стихотворений Сони Дубровской

«Звери» — собранные (собравшиеся) в одной книге-песне тексты о людях и об их месте в мире, которые где-то частично повторяют сами себя, переговаривая уже сказанное, перебивая друг друга или набело фиксируя воспоминание/впечатление.

«Мир волшебен настолько, насколько мы внимательны и восприимчивы к его волшебству. Волшебник — не производит, но созерцает. Именно из такой созерцательности возникает сказочность стихов Сони Дубровской». — Василий Савельев

Выпускающий редактор: Стас Мокин
Обложка: Даша Плешкова + цветной розовый картон
Вёрстка: Вадим Лапшин
Предисловие: Сёма Ткаченко
Блёрбы: Максим Ушканов, Тамара Жукова, Василий Савельев
Книга выходит при поддержке Сергея Губина, пожелавшего остаться анонимным

Скоро в независимых книжных и на ярмарках.

02'09'26

Вальзер, Р.

Сочинения / Роберт Вальзер ; перевод с немецкого А. Филиппова-Чехова. — Москва : libra, 2022. — 157 с.

29'08'26

Оч. 5

Середина августа, Ножовый переулок. Бунинский сквер сравняли с землёй. Только тракторы и бульдозеры, напротив Верховного суда ни одного человека. На дороге клубятся вихорьки опавшей листвы, осень наступила бы раньше, выпусти её из ржавой калитки, но кто-то пристально за ней следит и контролирует потоки воздуха и воды, трафик машин на перекрестках и популяцию воробьёв. Инструкция по борьбе с панической атакой: надо представить какова на ощупь статуя Фемиды и эмблема золотого Двуглавого орла на Поварской, 15, как бездомный держит в руке помятый бумажный стаканчик, пощупать мятую десятирублёвую купюру в кармане и не дать её бездомному. На Хитровской площади полно народу, стоят рэйлы с одеждой, молодая особа надевает новую куртку, а бородатый дядя снимает вертикальное видео на фоне старого доходного дома. Прически шегги и варварские малеты, невесомые татушки, худые руки, и снова бездомные, так много бездомных в августе, морщинистые лысины, в три погибели сложенные лица, то ли прищуренные, то ли улыбающиеся. Солнце уже заходит. Нет, эта инструкция не работает, я всё ещё думаю, что вот-вот задохнусь.

16 августа, Хитровка, 21°, смеркалось.

08'08'26

07'08'26

Оч. 4

Нечуткие ко времени люди садились в вагон метро, провожая меня от дома до самой конечной. На работе, – уже не припомню, что я делал на работе, – было серым-серо, шагали люди, нечуткие ко времени. Недовольные, вредные, реже – добрые, но боязливые, опасно вежливые. После работы я шагал вдоль Гончарной и дальше по Яузской, в ту сторону, где все стараются жить обостренно и ярко, где нет дней недели, где бродит чистопрудный черт, и на туристических лошадей взбираются пьяные, покрытые густыми темными челками нечуткие подростки. Я не чурался их, и всё же обходил стороной, любопытно глазея. Бездомный с пакетом сел на лавке около известного бара, говорил девушке в черной тунике, что люди перестали чувствовать времени, она кивала ему с нежностью во взгляде, пусть он и не признал в ней саму Смерть, а вежливость её, – как размалеванную тушь-синицу, – за последнюю ласку перед гибелью. Он только крепче сжимал свой пакет. И кругом лоснились лица, сидящие на проходных верандах, но рядом с их праздностью, за теми же столиками, сидела маленькая Растерянность, маленькая Боязливость, и приходилось придерживать тарелки с закусками, бокалы с вином, кабы их не унёс порыв шумного ветра. Напоследок, стоя за барной стойкой, нечуткий мира сего спросил: а можно атомный поджопник? Потом его убили. Уставший от прогулки, я спустился в метро, в вагоне сидели страшно похожие на меня люди, они читали новости, играли в три в ряд, смотрели на серые полы вагона. Доехав до конечной, вагон взорвался.

1 июля, Покровский бул., +27°, вечер.

Пташка и Хитринка — В нашем сердце живëт любовь

Эта история о совместном усилии скорее напоминает сказку. Двое в электричке, не считая початой «Талки», тихая ночь. Эти двое, о, песня полета, один из них обрёл крылья в ту ночь, другому вложили пару угольных искорок в глаза. Пташка и Хитринка стали петь.

посвящается друг другу и друзьям

1. Два берега (А. Эшпай - Г. Поженян)
2. Широка река (А. Костюк - Е. Муравьёв)
3. Он мой чел (С.М. Ховарт)
4. Голова кружится (Е. Фролова)
5. Фонари (Ф. Акиньшин - Д. Притула - Л. Притула)
6. Девушка созрела (З. Рамазанова)
7. Если в сердце живëт любовь (А. Максимова)

Пташка – Максим (Бенс) Ушканов
и
Хитринка – Фома Акиньшин

Оч. 3

Перед тем как пошёл дождь, дрозд-рябинник сидел на краю скамейки, а бездомный торговался с неравнодушным прохожим, требовал милостыни кратно больше той, что прохожий вынул из сухого кошелька и, не пересчитывая, вложил в бездомную еле теплую ладонь. Коричневые сигареты, сказал бездомный, тоже не люблю. А неравнодушный прохожий совсем запутался: ни добра, ни нетерпения сердца, чем я занят? Сутулый, заправленный в штаны академик бубнил, потирая лысину, подёргивая сизоватую бородку: после Державина не было поэта в России, после Наполеона – не было истории, – ждал своего эфира на федеральном канале, стоя в подземном переходе, выпрашивая провод тайп-си у неравнодушных прохожих. Постояльцы моей тихой гавани, кофейной пристани, где не хрустит железнодорожный щебень павелецкой, где тихие дворики хранят тайну замоскворечья, заходят по двое, пьют флэт или фильтр, порой смеются. Когда история закончилась, у меня спросили: по чём булочка с корицей? А мимо Большого Устьинского моста нёсся паром и скандировал: Москва никогда не спит. В тихой заводи между Бахрушина и Татарской вдруг пошел дождь. Обращаюсь ко всем мертвецам, пилигримам и узникам: после истории пошёл настоящий дождь. Это значит, что вы не зря гибли или странствовали, или были заключены.

14 июня, ул. Татарская, +15°, ливневый дождь с грозой.

30'05'26

22'05'26