Прошлой осенью оказался на семинаре, где обсуждали Вальтера Беньямина и надежду. Обратил внимание, что в последнее время тема поиска надежды, философии надежды — скажем так, животрепещущая; не могу назвать ее иначе как востребованной. Отчасти потому, что мы буквально находимся на пороге Третьей мировой войны, ощущаем бессилие и поражение. Может показаться, что «бегство», отступление во что-то безопасное — не такая плохая стратегия. Воображение становится предсказуемой площадкой с хоть каким-то контролем. Закономерно возрастает интерес к утопиям и утопическому мышлению. И также закономерно было бы поговорить о надежде в контексте критической теории и близких к Франкфуртской школе теоретиков, тем более что, например, Эрнст Блох считается ключевым «философом надежды».

Но сама тема надежды вызывает во мне сложные чувства из-за того, что импульс вопроса часто соскальзывает в такую, прямо сказать, селф-хелп тематику: надежда вопрошается как некоторый ресурс, который нужно восполнить, и тогда можно снова превозмочь. В своем пределе проблема селф-хелпа очевидна. Селф в селф-хелпе пребывает в иллюзии автономности и пытается всеми силами этот селф защитить, оградить от противоречивого мира, что ставит конкретные рамки возможным переменам. Селф-хелп прячет от аудитории политический аспект волнующих вопросов, пытаясь подменить ее объективностью или научной нормативностью, но так или иначе практика селф-хелпа приводит к в т.ч. политическим решениям. Решение «уйти в лес» тоже конкретное политическое решение. Именно ставка на «голую» метафизику без политики меня и коробит в разговорах про надежду. Но это не новая проблема, вспомним хотя бы Арендт и «The Human Condition».

Недавно я зацепился за пост, в котором цитировалась знаменитая фраза Адорно о том, что «писать стихи после Освенцима — варварство». Эту цитату часто вспоминают в последние годы, пытаясь подчеркнуть запредельность происходящих катастроф. Вспоминали ее и в русскоязычном фейсбуке после начала полномасштабного вторжения, обсуждая «уехавших» и «оставшихся» и в принципе о том, возможно ли теперь искусство. Может показаться, что Адорно считал, что нет, что нужно как-то впитать в себя это поражение и перестать. Часто Адорно ассоциируется с достаточно пессимистичным взглядом на культуру.

Но во фрагменте из Лекций о метафизике он еще раз возвращается к своей фразе, и обсуждение напрямую связано с вопросом надежды.