На днях скончался философ и критик Фредрик Джеймисон. Я узнал о нём достаточно поздно, больше читал его в последние два года. К сожалению, он плохо известен русскоязычным левым и практически не переводился. Именно «к сожалению», потому что направление работы Фредрика — это то, что так сильно ругал Джордан Питерсон, тот самый «культурный марксизм», современная критическая теория, которой, на мой взгляд, сильно не хватает в пространстве дискурса на русском языке.

В этом есть злая ирония: сначала Фредрика «не принимали», потому что он был марксистом, а марксизм был в опале вместе со всем советским; и сейчас, спустя годы, мы опять возвращаемся к истокам, к разговорам о ридингах Маркса, но почему-то минуем всё то, что было исследовано и придумано за последние десятилетия, что находится в слепой зоне. Как будто Фредрик кажется недостаточно серьезным — пишет о культуре, о прорыве сериала «Прослушка» (The Wire), а не исключительно о материальных условиях пролетариата. Меня пугает такой регресс. Как будто существует странное разделение теории, дискурса и интересов: условно «политическое», забегающее на территорию утопического (или популистического), существующее в неком вакууме, и «культурное», боящееся практики преодоления и действенной критики самой себя, условий элитарных институций, в которых создается.

Джеймисон был удивительным автором, мастерски соединявшим философию и культуру, продолжая традицию франкфуртской школы и развивая, распространяя диалектический метод. Свое эссе о Джойсе он посвятил борцам Ирландской Республиканской Армии, также писал о сионизме и Палестине. Делюсь статьей «The Aesthetics of Singularity», которая является важной конкретизацией анализа postmodernity.