Некоторые из нас, когда были детьми, не просто играли в фантастические миры, но и мечтали снимать воображаемые приключения в виде фильмов. Некоторые из нас пытаются воссоздать такие истории, даже если единственная возможность – это сырой кинолюбительский фильм с кастингом знакомых и эффектами на коленке. Интересно, как фильмы, в виде эха, передают фантазии, создавая, в чем-то, наивные неуверенные движения, за что их часто обвиняют в искусственности. И все же фильмы снова и снова пытаются пролавировать в скрытое через неуклюжие сцены, где персонажи задумчиво и долго смотрят в окно, или сидят на кровати, смотря в пространство, где отсутствие выразительности должно как-то само сказать о внутреннем событии персонажей. Неуверенность может переходить в имитацию фильма: съемочная команда как бы притворяется, что она снимает фильм, а актеры изображают актеров, которые играют роли. В самом этом нет ничего особенного, но интересно, как работы просачиваются куда-то дальше экрана показа для друзей. Еще интереснее, что часть фильмов вожделеет выход в определенный язык, вожделеет реализовать представления своего поколения о фантазии и магическом, часто независимого от континентов и государств. Для меня важно, как эксперименты стремятся раз-очаровать (поэтому они и должны так или иначе касаться территории фантазии), сопротивляясь догматизму индустрии. Если критика фантастических фильмов состоит в том, что они недостаточно "голивудские", включая богатые декорации и спецэффекты, что-то определенно не так с нашим взглядом. Я смотрю на эти фильмы также как на попытку высвобождения фантазии от неолиберальной культуры.

Короткометражный фильм «Extinction of the Species» Николасы Руис и Мэттью Портерфилда снят просто, в чем-то формально, наивно, и это, вероятно, оттолкнет многих зрителей, которые назовут работу студенческим фильмом, но он таковым не является. Именно его несовершенство, отсутствие потрясения и очарования, безэффектность, позволяют вскрыть идею, связанную с измерением фантазии, игры и имитации. Для себя я обозначаю такое направление как современный "магический реализм", подразумевая, что фильмы, сохраняя контакт с реальностью и говоря о нашей действительности, делают это, почти не присутствуя в ней. Поверх реальности выстраивается что-то другое, но с очень тонкой границей. Постоянное пересечение границы затруднительно как для зрителя, так и для актеров, все же гораздо проще с ясными задачами, например, конкретной исторической эпохи или жанровых, полугерметичных условий, например, фильма про вампиров или дома с привидениями. Когда правила заявлены или хотя бы очерчены, их гораздо легче нарушать. Поговорить о фильме интересно не с позиции того, что это недооцененный шедевр или понятный доступный зрительский фильм (он не такой), а потому что это может резонировать с нашими собственными творческими практиками.

Меня вдохновляет другой фильм Портерфилда «Take What You Can Carry», который чуть более изящно и плавно совершает тот же прием: около мамблкор, фильм состоит преимущественно из разговоров, но они скорее являются отвлечением, аккомпанементом, специальным препятствием. «Take What You Can Carry» не лишен сюжетной истории, она едва пульсирует; ее можно восстановить, если захотеть, но она вторична. Основная роль отведена интонациям движений актеров в кадре, постоянно сменяющимся промежуточным пространствам, а также предметам, объектам, составляющим мир фильма. Они практически как самостоятельные персонажи позволяют нам не считать смысл аналитически, но испытать и созерцать. Вещи в чемодане, кофейник, фотографии семьи, рисунки девочки, зубная щетка – первичны, сама героиня является событием, которое случается с ними, а фильм – это ее воспоминания ощущений от встречи с предметами, обстоятельствами.