Но, конечно, особое место в понимании Ильина занимает насилие, совершающееся ради России — оно священно и является безусловной добродетелью. И на индивидуальном уровне, философ считал, что людей надо "склонять к добру" силой, и вовсе не считая это насилием. Философ исключал любую социальную мобильность и был сторонником искоренения среднего класса, предлагая поместить его "на дно" общества. "Идею социальной справедливости мы как христиане ценим очень высоко. Но утверждаем, что она требует не равенства, а предметного индивидуализированного неравенства неравных людей. Чем больше в общественной жизни социальной справедливости и чем глубже в душах людей уверенность, что все или по крайне мере все властвующие искренно хотят и ищут ее, тем совершеннее строй, тем прочнее государство. Но если оказывается, что бытие народа и отечества требует или потребует известной меры несправедливости, то эта несправедливость должна быть принята, понесена и покрыта духом жертвенности".

Идеи Ильина способствуют для установления олигархии, контролирующей экономику, при условии, что она находится "под железным кулаком" спасителя России. Ильин писал о несамостоятельности, второстепенности других народов в составе тела русской нации, был за централизацию власти, где наместничество лишь продолжает волю правителя.

Писал философ и о войне, о её духовном смысле («духовное испытание и духовный суд»), очень в духе "экзистенциальной борьбы", как я обнаружил в случайном размышлении вероятно, поклонницы Ильина, выход из дилеммы на политическом уровне – это... "война гибридная, в режиме спецоперации, прокси-война, партизанщина", что действительно звучит в одной плоскости мыслей теоретика.

Я бы не пошёл так далеко, чтобы пытаться объяснить популярностью Ильина всё, но его наследие продолжает играть важную роль для формирования сознания чиновников и силовиков, а также становится частью взглядов, распространяемых церковью. Предлагая реинтерпретацию христианства через фашизм, Ильин зачаровывает своим сном невинности и чистоты русской нации, непогрешимости и абсолютной добродетели, противостоянием Злу силой, даруя искупление через установление жёсткой иерархии и тоталитарного режима, но на благо нации, конечно же. Ужасы девяностых подтолкнули к распространению и принятию таких идей, и ужасно, что даже сегодня они мало критически осмысляются, а их влияние в социальных процессах преуменьшается.