Одна из важных для меня идей – это связь нас всех друг с другом. Я сильно полагаюсь на работы Джудит Батлер и здесь также сфокусируюсь на их аргументах.

В эссе о фотографиях войны, например, я писал про связь наблюдающих и изображенных, позволяющую вскрыть абсолютную и радикальную взаимозависимость людей через трагические события.

Может показаться, что концептуально идея связи ничего не меняет, если её использовать, а в лучшем случае приводит к большей настороженности и внимательности по отношению к другим. Но это совсем не так. В значительной степени разговор о равенстве и правах строится вовсе не на идее радикальной взаимозависимости, а на логике индивидуальной свободы, свободы отдельного независимого субъекта вне его отношений и связей с другими.

И, наверное, я бы так и не написал об этом, если бы не показательная ситуация. Фонд "Нужна помощь", который помогает организовывать благотворительность, выложил в свой Instagram несколько карточек о мизандрии и о том, какая это большая проблема. Карточки и комментарии фонда под постом вызвали бурное негодование, и сейчас пост удален, а фонд извинился и признал, что повёл себя неэтично.

Процитирую одну из карточек: "Корни мизандрии в том, что на фоне феминистских дебатов общество больше интересуют проблемы женщин. Проблемы мужчин ушли на второй план. Но мизандрия пошла дальше и вывела на первый план идею превосходства женщин".

Помимо очевидной абсурдности, в данной карточке содержится понятное мощное сообщение. Примерно такое: "Как можно говорить о проблемах женщин больше, чем о проблемах мужчин, если идея в гендерном равноправии". Похожий тип высказывания можно встретить и в негодовании политиками найма компаний, приоритизирующих найм меньшинств, в нашумевшем негодовании правилами Оскара и продакшеном Netflix, вообще, это очень распространенная штука.

Вполне резонная и правильная критика такой позиции включает разговор о патриархате, о том, кто является агрессором, а кто жертвой, как формировалось структурное неравенство, а также о том, что, вообще говоря, несмотря на все усилия, неравенство и патриархат сохраняются. Но очевидно также и то, что противоположный дискурс сохраняется далеко не только у инцелов или отрицающих вред патриархата.

Есть ещё один момент. За время полномасштабной войны я часто сталкиваюсь с точкой зрения, что "так сложилось, что у кого-то проблемы со здоровьем, с работой, а кого-то бомбят; у всех людей свои проблемы и все должны решать свои проблемы - так устроен мир". Мне кажется, это очень близкие линии рассуждения. Они в шаге друг от друга. Концептуально, и высказывание про мизандрию, и высказывание про "свои проблемы", разделяют всех на независимых акторов, которые свободны кооперироваться, чтобы решать проблемы, но никому ничем не обязаны, как и никто не имеет обязательств перед ними. Например, для помощи существуют институты и государства. Так, воображаемая помощь должна работать с проблемами мизогинии и мизандрии "на равных", обеспечивая им равную видимость, репрезентацию, ресурсы и т.д.

Строго говоря, я немного утрирую. Сторонники могли бы, и часто это делают, сделать следующий шаг: они начинают ранжировать проблемы по степени срочности, опасности и т.д. В экономической теории есть специальная область для работы с такого рода проблемами – welfare economics. На уровне принятия решений все в конечном итоге сводится к калькулированию полезности и учету риска, других мешающих факторов. Иными словами, это приводит к сравнению ценности жизни одного человека с другой, но ещё и к калькулированию стоимости жизни через призму денег. Это фундамент нашего самого популярного подхода, в том числе к свободе и равенству. Его можно наблюдать на микроуровне при приоритезировании пациентов в больнице, так и на макроуровне при финансировании тех или иных инициатив государством.