В тезисах “О понятии истории" Вальтер Беньямин рассуждает об историческом времени, работе историка, но важнее всего для текущего разговора – он нападает на линейное восприятие истории, ставит целью пересмотреть традиционное представление о прошлом, настоящем и будущем. Мне кажется это актуальным и важным сегодня, т.к. риторика государства строится на подаче истории как раз как линейной и пустой, а также на ее переиначивании.

В линейном, пустом времени вещи случаются бесповоротно, подаются как абсолютные, механические факты, что в общем-то очень похоже на то, как историю преподавали мне в школе; рассуждение о плюсах и минусах, о прибыли и издержках, о геополитике и расстановке сил. Убеждая всех в том, что происходящие события – часть естественного порядок вещей, "войны приходят и уходят", государство лишает нас политической и исторической субъектности, а также не позволяет говорить об истории, как об имеющей с нами связь. Подобный взгляд на вещи подыгрывает "господствующему классу", государству, т.к. такую историю пишут "победители". Подавляя голоса несогласных, манипулируя историей, государство стремится сакрализировать себя в этой пустоте, подводя к тому, что оно – это все, а человек – ничто.

Идея неминуемости и непоколебимости режима государства ошибочна, а ощущение отсутствия воли и безысходности в большей степени связано с распространением этого линейного исторического мышления, конформного по своей сути. Безысходность имеет силу над нами только в том случае, если мы не видим связи с прошлым, обращенной из прошлого к нам надежды, требующей реализации.

Беньямин видит историю как действие, аффект, свершение, участие. Именно поэтому любая "неминуемость" кажется неверной. В своей критике Беньямин последователен, под нее попадают фашисты и все адепты мышления неизбежности общего прогресса, как абсолютной силы, приводящей мир в равновесие и благоденствие (тут можно вспомнить риторику Стивена Пинкера и Джордана Питерсона), а также адепты марксизма с идеей смены формаций, некой социальной эволюции и установлению социалистической формации как финальной.
История обретает связь с нами живущими через обращенную к нам из прошлого (слабую мессианскую) силу. Во втором тезисе Беньямин формулирует обоснование связи – это счастье. Действия, в широком смысле политические, предпринимаемые нами для достижения счастья – отправная точка исторического времени. Счастье такое, которое могло произойти в прошлом (в результате выбора и действий), но его возможность была упущена, так что теперь мысль о несвершившемся вызывает зависть. Но напоминая об этом, зависть оставляет открытой возможность реализации. Никакая дверь не закрывается навсегда. Любая потерянная возможность выживает как время для восполнения этой возможности, поэтому Беньямин видит историю не как серию пустых событий, но как действие. Любое историческое действие становится однозначным ответом на брошенный ему вызов. Эту связь Беньямин называет "слабой мессианской силой", обращенной из прошлого к нам, живущим в настоящем. И сила эта требует реализации, поступка. Она несет в себе риск – мы можем победить или проиграть, но именно потому что мы можем проиграть, мы можем выиграть. Главное – не смириться и не успокоиться.