Культура неудавшегося транзита

В обращениях граждан о кино встречаются разные формулировки – о «Лапшине» судили как о картине, где на экране демонстрируются «психически нездоровые люди»; о «Маленькой Вере», «ЧП районного масштаба» и других скандальных лентах как о свидетельстве того, что «скоро мы все перестроимся в животных» и т. д. Предметом осуждения нередко становилась и демонстрация курения или мат в исполнении героев. «Астенический синдром» Киры Муратовой оценивался подобным образом, но особенно примечательно письмо, в котором автор выводит «порочность» ленты из «раскованности» её автора:

[Пишу] о том фильме Муратовой, в котором есть подборный мат. Я хотела написать ей лично, т. к. здесь она недалеко, а потом раздумала: человеку, считающему матерщину деталью не самой страшной в фильме, очевидно, я ничего не смогу доказать. Вы знаете, у меня закралась мысль, что Муратова сама матерится. И самое интересное там, где она говарит, что на вопросы, поставленные в фильме, ответа она не находит. А зачем издавался фильм? Чтобы показать, как ведут себя люди в очередях, как ловят собак и т. п. Да мы всё это и так видим! И распаду человеческой души, о которой так печется режиссер, на 100% способствует её творение.

После одного из показов фильма в Одессе режиссер отвечала на вопросы зрителей. Безусловно, часть из них была посвящена «нравственной» стороне реализуемых решений. На подобные возражения режиссер ответила пространным комментарием о смысле ленты:

О чем же это горькое, саднящее полотно? Оно о распадающейся душе человеческой, о душе, которая не хочет ни видеть, ни слышать, них знать, ни чувствовать. О душе, которая знает только одно собственное «я». И как следствие – распад на фоне духовной нищеты общества. А мат в фильме просто логическая точка всего этого кошмара.

📰 Современные частушки к женскому дню [Газета «Томский молодёжный экспресс», 8 марта 1991 г.]

Факультет истории Европейского университета в Санкт-Петербурге объявляет набор на вторую весеннюю школу «Мастерская историка. Обучение академическому письму на исторических факультетах», которая пройдет 5–7 апреля 2024 года в Санкт-Петербурге.

К участию приглашаются преподаватели высшей школы, находящиеся на ранних стадиях развития карьеры и работающие на бакалаврских и магистерских программах по направлению «История».

Программа школы будет состоять из семинаров и мастер-классов от преподавателей Европейского университета в Санкт-Петербурге, Пермского государственного национального исследовательского университета, Уральского федерального университета, Череповецкого государственного университета. В рамках школы состоится круглый стол «Редакторская кухня», в котором примут участие главные редакторы журналов, входящих в международные наукометрические базы и перечень ВАК.

Результатом школы станет совместно подготовленная участниками программа дисциплины «Академическое письмо», предназначенная для студентов-историков.

Заявки на участие принимаются до 10 марта включительно.

Подробнее об участии в весенней школе

Некоторые советские граждане полагали, что их мнение имеет важное значение как при формировании политической повестки, так и для культурной жизни страны. Соображения высказывались в виде писем в различные организации. Веря в «силу бумаги», категория особо «социалистически сознательных» граждан не ограничивалась посланием одной инстанции. Удачную иллюстрацию такой веры можно обнаружить в рассказе Владимира Тендрякова «Чистые воды Китежа», в котором персонаж по прозвищу «Пэпэша» «атаковал» сразу сеть ведомств, обращаясь исключительно к функционерам «среднего ранга». Но большая часть писем всё же направлялась в ЦК, на имена крупных чиновников, режиссеров, писателей и т. д.

На днях посмотрел фильм, в сюжет которого «вшита» общая линия подобного письма. Только адресатом его был нетипичный субъект. Сторож сельмага в узбекском кишлаке так начинает своё обращение:

Ас-саляму алейкум, уважаемый товарищ, Стивен Ака Спилберг. Я в видеосалоне посмотрел кино, очень хороший кино. У вас в кино пролетел тарелка. У нас по-настоящему, правда, прилетел. Вот, написал письмо, почитайте.

Повествование ленты «Абдулладжан, или посвящение Стивену Спилбергу» построено по структуре этого письма. По сюжету в колхозе «Коммунизм» поселился инопланетный гость, после чего начались разительные перемены – план неожиданно стал выполняться, арбузы вырастали размером с автобус, кетмени стали летающими, телемастер подсобного хозяйства колхоза начал производить видеомагнитофоны и продавать их килограммами, и т. д.

Этот фильм определенно заслуживает внимания: отсылки к творчеству Спилберга; раскрытие темы справедливости и воздаяния; чудесные спецэффекты [обратите внимание на прорисовку гигантских фруктов, говорящую корову или «летающую тарелку», роль которой отведена перевернутому горшку, подвешенному на леске]. А также – большой массив наиболее распространенных позднесоветских шуток. Порой возникает ощущение, что идея фильма основана на расхожем анекдоте, который в годы перестройки звучал таким образом:

Есть два варианта успешного завершения перестройки. Первый – реалистический: это если к нам прилетят марсиане и все у нас перестроят. И второй вариант – фантастический: это если мы все сделаем сами.

📝#влесах_истории

Градозащитники Ленинграда: «Не начинайте перестройку с разрушения!»

Живая цепь, перформанс с трубачами и дискуссии на страницах самиздата — вместе с исследовательницей Маргаритой Павловой разбираемся в ленинградской градозащите 1980-х годов.

Читайте наш новый материал, который мы публикуем совместно с петербургским изданием «Бумага».

📌Больше о наследии регионов и градозащите @vlesah.

Важной частью работы ленинградского филолога и фольклориста Владимира Бахтина было собирание и исследование современного фольклора, в том числе в его «неканонических формах». Уникальные материалы из этого собрания были представлены на цифровой выставке, подготовленной Архивом ЕУСПб, к столетию В. С. Бахтина осенью 2023 года.

Материалы этого собрания удивительно разнообразны: это и выкрики футбольных болельщиков (вроде знаменитого «Судью на мыло!»), и сатирические лозунги («Советские микросхемы – самые большие в мире!»), и интеллигентский фольклор («Идут года, сменяются генсеки — сказал интеллигент на лесосеке»).

Мы решили подробнее рассказать об одной из частей собрания: в перестройку Бахтину представилась возможность публиковать и обсуждать накопленные за долгие годы материалы о политических анекдотах, в 1990 году за собственный счет он издал шесть брошюр.

Подборки анекдотов, опубликованные Бахтиным в этот же период в крупных периодических изданиях, вызывали множество откликов – читатели присылали Бахтину новые материалы.

Мы подготовили серию публикаций на основе коллекции Владимира Бахтина, материалы из которой будут появляться в нашем канале каждую неделю. Начинаем с многословного перестроечного анекдота, вошедшего в сборник «Политические анекдоты из собрания Владимира Бахтина» под названием «Так чего же они там перестраивают?».

В 1990 году московским горкомом партии было принято решение разыграть три видеомагнитофона среди жителей города, оформивших годовую подписку на газету «Правда». Вот как эту инициативу комментировал один из читателей газеты «Аргументы и факты» в письме изданию:

Как вам эта мысль партаппаратчиков? Может, наша область и не одинока в такой инициативе? Все понятно – идет борьба за умы. Вот только редкие издания могут пожертвовать 3 «видео» по цене примерно 10 тысяч в общей сложности. Другие – берут качеством материалов, остротой и достоверностью информации. Но до подкупа «возвысилась» лишь «Правда»! Хотя, конечно, там могут об этом и не знать. В таком случае горкомовцы оказывают газете «медвежью услугу»

📰 Источник: Аргументы и факты. 1990. №44 (ноябрь)

Первый игровой короткометражный фильм Алексея Балабанова «Раньше было другое время» [1987] был снят во время учебы на Высших курсах сценаристов и режиссёров и работы на Свердловской киностудии. Во вполне стандартной учебной картине снялись друзья режиссера из свердловского рок-клуба – группа «Наутилус Помпилиус», Настя Полева и Егор Белкин. Их музыка становится смыслообразующим элементом фильма, а его содержание – фактическая экранизация песни «Взгляд с экрана».

25 января 1986 года Алексей Балабанов написал о своей первой работе в дневнике:

Это мой первый выходной за два месяца (бурных месяца), если не считать месяца болезни.

Я буду вспоминать об этом времени, как о счастливых днях своей жизни, несмотря на все огорчения и трудности.

Вчера я закончил свой первый фильм. Игровой. Две части. Фильм неважный, но он первый и поэтому, наверное, останется любимым. Очень хочется оставить конечно на память. Лет через десять (если дотянем) можно будет посмотреть на Львовича, Шеврикова, на Таньку Григорьеву, Мишку Розенштейна, «Наутилусов», на себя и на Надьку.

[цит. по: Балабанов. Перекрестки. По материалам Первых Балабановских чтений / сост. П. Артамонов, В. Степанов. СПб., 2017]

В 1991 году режиссер снял первый полнометражный фильм «Счастливые дни» по мотивам творчества Сэмюэла Беккета, в котором исполнил главную роль еще неизвестный широкой аудитории Виктор Сухоруков. Картина была принята в официальную программу Каннского кинофестиваля и открыла имя режиссера Алексея Балабанова для кинематографической среды.

🗄 Источник: Журнал «Клуб и художественная самодеятельность». №7. 1988.

Рубрика «Из коллекции Владимира Бахтина» в газете «Час Пик» [08.07.1991].

Долгие годы железный порядок царил в той таинственной сфере, куда нынче ворвался хаос массовый, никем не организованной инициативы, – в сфере создания политических лозунгов. Неоновая реклама на крышах, стационарные плакаты на дорогах, красный кумач над клубными сценами уныло звали в одном направлении и одними и теми же словами, которые на всю страну проклацали идеологические челюсти присяжных агитпроповцев. Концепция проста: советский человек верит тому, что знает, а знает то, что выучил на память. Долгие годы это считалось незыблемым, сегодня вера в простоту пошатнулась, но только не у сочинителей лозунгов

Из письма в отдел идеологии ЦК КПСС [1989]:

Кино обязано не только развлекать, но и помогать разбираться в нашем бытии. Вредного кино не должно быть!
В. И. Ленин говорил: «Кино это самая великая агитационная и воспитательная сила».
А какое воспитание выносит подросток посмотрев фильмы:

«Личное дело судьи Ивановой» – как нужное – измена отца, травмирована дочь…
«Зонтик для новобрачных» – распущенность малых, и взрослых пап…
«Мелодия забытой флейты» – супружеская измена… снятие штанов..
«Курьер» – вандализм сына к матери… как нужное, обыденное… сын палит костер в квартире, на паркете, чтоб замолчала мать!!!.. страшная, злобная сцена. Зачем?
«Маленькая Вера» – проститутке отдается сочувствие..
«Валентин и Валентина» – решение любви через снятие штанов..
«Амазонки» – тема бездарная, пошлая, для чего??
«Полет над гнездом кукушки» – соль фильма половая связь,
«Фанни и Александр» – стыдные сцены, развращающие нрав.

И много-много другой демонстрируется пошлости.

36 лет назад, 17 февраля 1988 года, не стало поэта и музыканта Александра Башлачева.

В этом же году журнал «Огонёк» впервые опубликовал стихотворение Башлачева «Грибоедовский вальс» с комментарием Булата Окуджавы:

Незнакомый молодой поэт должен приходить в литературу не с гладким чемоданчиком аккуратно подогнанных стихов, а с мешком, набитым острыми гвоздями, которые выпирают в разные стороны и задевают меня и ранят, и его боль становится моей болью.

Он говорит об окружающем меня знакомом мире знакомыми словами, но расположенными в необычных сочетаниях, отчего конструкция этого мира предстает передо мной объемной. Он открывает мне многослойный смысл явлений и такие глубины, под которыми не пустота, а новый смысл. Тогда, пораженный его зоркостью, я кричу, плачу вместе с ним и вместе с ним ликую, потому что его мир становится как бы моим.

Так я воспринял стихи А. Башлачева, поэта незнакомого, но истинного, сказавшего свое слово с подлинным вдохновением и неугасающей болью [Огонёк. 1988. №25. С. 24].

Петр Белов. «Мейерхольд», 1986 год.

В последнем номере журнала «Знамя» за 1989 год было опубликовано сочинение советского правозащитника и писателя Анатолия Марченко под названием «Живи как все». Это было первое издание автобиографического описания о годичном заключении в Ныробском лагере в 1968/69, дополнявшего другую работу – «Мои показания». Марченко скончался в декабре 1986 года, отбывая наказание по статье об «антисоветской агитации и пропаганде». В качестве предисловия к разделу в «Знамени» была представлена короткая заметка Андрея Сахарова, в которой отмечалось:

«Живи как все» – эти слова, ставшие заглавием книги, говорили автору на протяжении всей его жизни – одни с заботой и беспокойством, другие – с обывательским осуждением или насмешкой, третьи – с угрозой и ненавистью. <…> Власти никогда не могли простить Марченко его подвига. Ему был вынесен приговор. Двадцать лет последующих мучений и гибель в чистопольской тюрьме – это и было замедленное приведение в исполнение этого приговора

В конце американского издания этого сочинения [на фото – обложка книги, напечатанной в Нью-Йорке в 1987 году] размещены также высказывания о смерти супруга, составленные правозащитницей Ларисой Богораз.

На вопрос: «..За что мужа лишали всех свиданий, сажали в карцер, переводили с общего тюремного режима на строгий?» (самый страшный из сущест­вующих у нас в стране видов режима – строгий тюремный, его Марченко испытал неоднократно) – [замполит] Чур­нов вдруг ответил, что вообще-то «у нас к Марченко претензий не было»

На чемпионате мира по футболу 1990 года сборная Камеруна под руководством Валерия Непомнящего добилась рекордного достижения, выйдя в четвертьфинал турнира. Это событие вдохновило на создание работы «Сборная Камеруна» Дмитрия Дмитриева и Алексея Лазовского (участников ленинградского содружества художников и музыкантов, объединяющим фактором которого стало посещение одного врача-психиатра). В «Юности» отмечалось:

Эта работа <…> демонстрировалась в конце этого года в Москве на выставке “Гений и безумие”. … [Её] приобрел посол Камеруна в Москве, пообещав, что непременно передаст её своим футболистам

🗄 Источник: Юность. №12. 1990.

Стихотворение Геннадия Айги, посвященное Б. Л. Пастернаку, впервые было опубликовано только в 1989 году в журнале «Байкал» [№4].

Как группа «Телевизор» сделала бессмысленной литовку песен в Ленинградском рок-клубе

Скандальный случай произошел на IV фестивале Ленинградского рок-клуба в 1986 году, когда Михаил Борзыкин спел неразрешенную к исполнению песню «Выйти из под контроля», несмотря на уговоры сотрудников клуба. Заведующая репертуарным отделом и ответственная за «литовку» песен журналистка Нина Барановская отметила композицию грифом «для внутриклубного исполнения», опасаясь реакции представителей обкома комсомола и городского управления культуры. Спустя три года Михаил Борзыкин вспоминал:

Рок-клубовский цензор разрешил исполнять новые песни, но буквально за три дня до фестиваля (это был май 86-го) она вызвала меня в свой кабинет и сказала: «В обкоме комсомола прочли твои тексты… "Выйти из-под контроля" петь нельзя». И пошли уговоры: «Ну что вам одна песня… Если хотите стать лауреатами… Вы погубите Рок-клуб!». Мы спели, был скандал. Лауреатами, конечно, не стали. Пришел сентябрь: у нас концерт, а в Рок-клубе комиссия из ЦК КПСС. Потребовали, чтобы мы не исполняли две песни – «Выйти из-под контроля» и «Мы идем». Приходили друзья, музыканты из «Аквариума», говорили: «Что вы творите, экстремисты?! Вы ставите под удар Рок-клуб, все наше движение…». Но нам пришлось наплевать и на товарищей, и на начальство. Мы спели все, что хотели.

Инцидент привел к фактической ликвидации процедуры литовки песен в Ленинградском рок-клубе. Уже в следующем году в его состав были приняты группы, до этого момента пребывавшие в полном андеграунде.

«Приехала изучать русский взгляд на “холодную войну”, а она возьми и закончись»

В 1997 г. вышла книга антрополога Н.Рис «Russian Talk: Culture and Conversation during Perestroika», перевод которой стал доступен русскому читателю только в 2005 [«НЛО»].

Работа Рис стала новаторской, поскольку к концу 1980-х – началу 1990-х зарубежные антропологи в Советском Союзе изучали преимущественно малочисленные народы и народности, а не собственно русских. Также эта книга – результат полноценного включенного наблюдения, а не использования, как выразился С. Ушакин, «социологических экспресс-методов».

Основными информантами были представители московской интеллигенции, которых Рис называла «средним классом». Первоначальной целью работы была сборка т.н. «русского дискурса» в советско-американских отношениях. Но перестройка расставила акценты по-иному и аналитическим ядром стали речевые жанры, определяемые как некие модели и конвенции, прочно укорененные в языковой практике общества благодаря их многократному повторению [см. на фото 2 картину «русского разговора» времен перестройки].

По её заключению одной из наиболее распространенных форм конструирования речевых актов были литании. Рис выделила 4 основных группы ламентаций, актуальных для перестроечной поры (см.фото 3).

Помимо этого, в издании можно обнаружить сведения, полученные в ходе экспедиций в 1992 и 1994–1995 гг. В рамках этих поездок Рис изучала функционирование криминальных структур и бизнес-элит.

Уже после распада СССР Рис сформировала и некий «большой нарратив» о перестройке. Для этого использовалась теория ритуального действия, а именно – модель трёх стадий обрядов перехода (А.Ван Геннеп, В.Тёрнер). Для Рис перестройка была «большим», трёхчастным, ритуалом: 1 стадия – начало гласности (1985–1987); 2 – лиминальность и распад устойчивости (1988–1991); 3 – августовский путч, как точка отсчёта новой структуры. Безусловно, такой подход телеологичен и несколько спекулятивен, но к нему, вероятно, следует подходить не с позиций разбора аналитического репертуара автора.