«Приехала изучать русский взгляд на “холодную войну”, а она возьми и закончись»

В 1997 г. вышла книга антрополога Н.Рис «Russian Talk: Culture and Conversation during Perestroika», перевод которой стал доступен русскому читателю только в 2005 [«НЛО»].

Работа Рис стала новаторской, поскольку к концу 1980-х – началу 1990-х зарубежные антропологи в Советском Союзе изучали преимущественно малочисленные народы и народности, а не собственно русских. Также эта книга – результат полноценного включенного наблюдения, а не использования, как выразился С. Ушакин, «социологических экспресс-методов».

Основными информантами были представители московской интеллигенции, которых Рис называла «средним классом». Первоначальной целью работы была сборка т.н. «русского дискурса» в советско-американских отношениях. Но перестройка расставила акценты по-иному и аналитическим ядром стали речевые жанры, определяемые как некие модели и конвенции, прочно укорененные в языковой практике общества благодаря их многократному повторению [см. на фото 2 картину «русского разговора» времен перестройки].

По её заключению одной из наиболее распространенных форм конструирования речевых актов были литании. Рис выделила 4 основных группы ламентаций, актуальных для перестроечной поры (см.фото 3).

Помимо этого, в издании можно обнаружить сведения, полученные в ходе экспедиций в 1992 и 1994–1995 гг. В рамках этих поездок Рис изучала функционирование криминальных структур и бизнес-элит.

Уже после распада СССР Рис сформировала и некий «большой нарратив» о перестройке. Для этого использовалась теория ритуального действия, а именно – модель трёх стадий обрядов перехода (А.Ван Геннеп, В.Тёрнер). Для Рис перестройка была «большим», трёхчастным, ритуалом: 1 стадия – начало гласности (1985–1987); 2 – лиминальность и распад устойчивости (1988–1991); 3 – августовский путч, как точка отсчёта новой структуры. Безусловно, такой подход телеологичен и несколько спекулятивен, но к нему, вероятно, следует подходить не с позиций разбора аналитического репертуара автора.