Видишь ли, уважаемый Тенирус, я бы начал ещё на один шаг раньше.
 
Мне кажется, мы слишком часто возлагаем надежду на хорошие книги, правильные идеи и найденные наконец ответы. Будто достаточно человеку прочитать несколько умных авторов, понять устройство общества, узнать, как работает власть, психология, экономика или коллективное действие, — и он постепенно станет более свободным и субъектным.
 
К сожалению, ничего подобного не гарантировано.
 
Можно быть чрезвычайно начитанным человеком и при этом обладать огромным ЧСВ, снобизмом и целым выводком самых разнообразных тараканов. Более того, знания прекрасно умеют обслуживать всё это хозяйство. Человек находит «самый истинный путь», после чего каждый, кто сомневается в его истинности, рискует получить по сусалам.
 
Мне встречались люди гораздо более начитанные, чем я. Своей эрудицией они без труда могли заставить меня почувствовать себя школьником, а затем совершенно спокойно начинали рассуждать в духе «вернуть полётные задания». Огромный запас знаний прекрасно уживался у них со странными представлениями о мире, непомерным самомнением и полным беспорядком в собственной жизни.
 
Поэтому хорошую книгу можно прочитать и не увидеть в ней не то что фигу — вообще ничего. Просто положить ещё несколько умных тезисов на склад, а потом доставать их оттуда в нужный момент и бить ими окружающих по голове в чатосрачах, поддерживая своё эго хотя бы на сетевых ристалищах.
 
То есть проблема начинается раньше книги.
 
Как ты сам понимаешь уже, мы ищем то, чего нам не хватает. Но даже если нашли, ещё далеко не факт, что способны найденное унести.
 
Потому что руки уже заняты.
 
Каждый из нас тащит множество чемоданов без ручки: призраки величия СССР, хруст французской булки Российской империи, несостоявшуюся демократию девяностых, исторические обиды, несбывшиеся возможности, старые поражения и победы, которые почему-то продолжают требовать от нас эмоционального участия спустя десятилетия и столетия.
 
Просто вдумайся, сколько человеческой жизни уходит на охрану останков давно исчезнувших миров. Сколько времени люди отдают спорам о том, кто был прав в 1917-м, 1937-м, 1991-м, кто предал империю, кто спас страну, кто уничтожил великое будущее и при каком мёртвом устройстве мы сегодня жили бы счастливее.
 
Историю, разумеется, нельзя забывать. Но история должна оставаться знанием. Информацией к сведению. Она не обязана становиться частью нашей личности.
 
Мёртвое не должно постоянно требовать жертвы от живого.
 
Мы ведь умудряемся не только помнить прошлое, но и отождествляться с ним. Человек, родившийся через полвека после события, внезапно говорит «мы победили», «нас предали», «у нас отняли», словно лично стоял там с винтовкой, подписывал договор или терял имение.
 
А затем эти призраки начинают определять, кого он любит, кого ненавидит, чего боится и какого будущего желает.
 
Причём историей дело не ограничивается.
 
Наше внимание постоянно занимают сотни конъюнктурных сущностей: угрозы, тренды, лозунги, политические персонажи, скандалы, очередные пророки близкого конца, великие разоблачения и «главные события эпохи». Совершенно неважно даже, за них мы или против. Ненависть тоже требует внимания, а значит, тоже привязывает.
 
Так постепенно человек оказывается набит чужими темами до отказа.
 
И вместо силы, знания и опыта может приобрести только хорошо образованную беспомощность.
 
Ведь когда всё внутреннее пространство уже заставлено чужой мебелью, очередная хорошая книга чаще всего ничего принципиально не меняет. Она просто добавляет ещё один шкаф.
 
Поэтому мне кажется важным одно довольно жёсткое правило, знакомое любому, кто хоть немного занимался литературой или изобразительным искусством: не плодить сущностей. Не строить текст или композицию из случайно понравившихся элементов, а оставлять только то, что служит теме, идее и общему замыслу. И учиться без сожаления вырезать даже любимый кусок, если он этому замыслу не служит.
 
Почему бы не попробовать относиться так же и к собственной голове?
 
Не обязательно сохранять каждую однажды усвоенную идею только потому, что мы потратили на неё десять лет. Не обязательно носить каждую историческую обиду только потому, что когда-то приняли её за свою. Не обязательно продолжать внутренний спор с человеком, которого ненавидишь лишь потому, что он много лет занимает почётное место среди твоих врагов.
 
Пусть мёртвые сами хоронят своих мертвецов.
 
Наверное, прежде чем искать очередную систему, идеологию или книгу о том, как стать субъектом истории, стоит хотя бы попытаться освободить руки.
 
Но тут возникает другая трудность.
 
Если вынести из старого дома всю ненужную мебель, он некоторое время будет пустым.
 
И эта пустота вряд ли окажется приятной.
 
Человек, привыкший постоянно быть чем-нибудь заполненным — политикой, историей, обидами, борьбой, великими идеями, чужими скандалами, — очень быстро почувствует потребность снова чем-нибудь себя занять. Возникнет соблазн немедленно внести новый шкаф: новую идеологию, нового пророка, новую миссию, нового врага.
 
Вот тут и требуется, наверное, самое редкое качество: способность некоторое время прожить без готовой картины мира.
 
Не хватать первое попавшееся только потому, что страшно остаться без ответа.
 
И постепенно начать задавать другой вопрос: что из всего этого действительно необходимо мне для жизни?
 
Не что положено хотеть хорошему гражданину. Не чего требует исторический момент. Не какой набор взглядов сделает меня своим среди нужных людей. Не что мне предложили политики, рекламщики или торговцы апокалипсисом.
 
А что действительно помогает жить, понимать мир, создавать, растить детей, сохранять достоинство, помогать другим, защищаться, сотрудничать, учиться и строить что-то, способное пережить сегодняшний день.
 
И только после этого я бы переходил к твоему вопросу о коллективной субъектности.
 
Потому что объединить людей само по себе не так трудно. Человечество занимается этим несколько тысячелетий. Государство, церковь, партия, армия, корпорация — всё это успешные формы коллективной субъектности. Они способны действовать дольше жизни отдельного человека, накапливать ресурсы, ставить большие цели и заставлять тысячи людей двигаться в одном направлении.
 
Проблема лишь в том, что однажды клетка обнаруживает: она служит организму, а организм вовсе не обязательно служит ей.
 
Поэтому мне кажется недостаточным просто сделать из миллиона отдельных «зоопарков» один большой многоклеточный организм. Вопрос ведь ещё и в том, что за организм получится.
 
Мы вполне способны создать очередную социальную химеру, накормить её собственным временем, трудом, страхами и надеждами, а потом с удивлением обнаружить, что она обрела собственные интересы и теперь требует, чтобы ради них мы ещё немного потерпели.
 
Настоящий вопрос для меня поэтому звучит несколько иначе: можно ли создать коллективную субъектность, которая не уменьшает субъектность людей, из которых состоит, а увеличивает её?
 
Сообщество, после вступления в которое человек становится не более зависимым, а более способным действовать.
 
Не организм, пожирающий клетки ради собственного бессмертия, а союз людей, помогающих друг другу делать то, чего каждый поодиночке сделать не способен.
 
И вот такое объединение, мне кажется, не получится создать только на страхе перед технофеодалами, на тоске по СССР, на ненависти к власти, капиталу, Западу, Востоку или ещё одному назначенному врагу.
 
Оно вообще едва ли может начаться с врага.
 
Скорее с нескольких людей, которые достаточно расчистили собственный внутренний дом, чтобы наконец заметить друг друга.
 
И обнаружили, что вместе им проще жить.