Есть и ещё один сценарий, при котором децентрализованные сети могут постепенно потерять тот общественный смысл, ради которого они вообще возникали.
 
До сих пор я говорил главным образом о давлении сверху — со стороны государства и крупных централизованных структур. Но давление вполне может идти и снизу, со стороны более агрессивных криминальных, полукриминальных или просто жёстко организованных групп.
 
Причём такая группа вовсе не обязана уничтожать существующую сеть. Гораздо выгоднее её подчинить.
 
Она может взять на себя функции защиты, арбитража, распределения некоторых ресурсов, доступа к рынкам, разрешения конфликтов. За это возникает плата — формальная или неформальная. Постепенно общественная сеть, первоначально построенная на взаимной кооперации, оказывается включена в систему отношений, где правила задаёт уже тот, кто способен эффективнее применять принуждение.
 
Получается своего рода государство внутри государства.
 
У него появляется собственная вертикаль, свои нормы, сбор ресурсов, механизмы наказания, система лояльности и собственный кадровый отбор. Причём эта структура вполне может где-то конфликтовать с официальным государством, а где-то, наоборот, вступать с ним в неформальный симбиоз.
 
В такой ситуации сама децентрализованность никуда не исчезает. Исчезает её первоначальное общественное содержание.
 
Сеть продолжает связывать людей, распределять ресурсы, знания и технологии, обеспечивать работу мастерских, предприятий или отдельных специалистов. Только теперь она обслуживает прежде всего интересы управляющей группы.
 
И здесь возникают предпосылки для отрицательного отбора.
 
Если внутренняя культура такой структуры строится вокруг силы, прибыли, личной лояльности и способности действовать за счёт других, именно эти качества постепенно становятся условием продвижения вверх. Люди, способные лучше других принуждать, извлекать ресурсы, удерживать контроль и выполнять волю руководства, получают преимущество перед теми, кто ориентирован на кооперацию, автономию или общественную пользу.
 
Начинается рекрутинг снизу вверх, но вместе с людьми наверх поднимается и соответствующая этика.
 
Тем самым криминальная или радикальная структура получает доступ не только к деньгам и людям, но и к технологиям, компетенциям и связям, которые первоначально создавались внутри общественных децентрализованных сетей.
 
Особенно легко это может происходить там, где официальные институты уже плохо обеспечивают безопасность и предсказуемость. Человек способен выбрать даже заведомо несправедливый порядок, если альтернатива ему — постоянная неопределённость и отсутствие защиты.
 
Возникает гибридная система. Формально существуют государство, бизнес, общественные объединения, профессиональные сети и неформальные сообщества. На практике часть отношений между ними регулируется другой властью — криминальной, клановой, силовой или смешанной.
 
Причём государство далеко не обязательно будет с этой системой постоянно бороться. Для него такой промежуточный контур иногда тоже может оказаться удобным: через него проще контролировать среду, собирать информацию, ограничивать нежелательную автономию и не брать на себя прямую ответственность за происходящее.
 
Тогда общественная сеть оказывается зажата сразу между двумя вертикалями.
 
Сверху её автономию ограничивает государственный контроль. Снизу её постепенно пронизывают более жёсткие структуры, предлагающие собственный порядок, защиту и правила доступа к ресурсам.
 
Внешне такая система всё ещё может выглядеть децентрализованной. Внутренне она начинает воспроизводить ту же модель зависимости, от которой первоначально должна была спасать.
 
Отсюда для меня следует довольно важная вещь: одной децентрализации недостаточно.
 
Если у подобных сетей нет собственной этической основы, устойчивых норм, механизмов внутреннего контроля и способности защищать свою автономию, децентрализация сама по себе не гарантирует ни свободы, ни взаимопомощи, ни общественного характера.
 
Сетевой принцип одинаково хорошо способен обслуживать и горизонтальную кооперацию, и весьма жёсткую систему власти.
 
Поэтому настоящий вопрос оказывается уже не только в том, где находится центр.
 
Гораздо важнее — кто устанавливает правила внутри сети, по каким качествам она отбирает людей наверх и ради чего в конечном счёте концентрирует ресурсы.