Это напомнило мне кое-что из написанного Владимиром Яковлевичем Проппом в работе «Русский героический эпос» (кстати https://t.me/external_station/1426). Там он описывал появление и изменение характера эпоса и героических мифов в контексте распада общинно-родового строя и формирования военной аристократии. Разумеется, я не провожу прямой параллели между дружинниками и молодым поколением сегодня — но некоторые сходные черты есть.

Сегодняшняя «свободная молодёжь» — это, конечно, не воины, не нюхавшие пороха. По своим запросам и типу автономии они скорее напоминают ранних «выпавших» из традиционного уклада — тех, кто больше не держится за род, общину, землю. Но подлинными наследниками той воинской архаики, описанной Проппом, станут не они, а прямые участники текущих и будущих конфликтов. В гражданской мирной среде они будут обособляться, формировать своего рода мужские закрытые союзы, дома со своими традициями, иерархией и культурой взаимоотношений.

Однако есть существенное различие между воином прошлого и современным ветераном. На последнем будет заметен отпечаток жёсткой командно-административной культуры, адаптивности к ней в условиях военных действий, а также ценностей, которые нам до конца неведомы. Государство при этом остаётся сильным, и процессы в значительной степени управляемы сверху. Это не стихийное рождение военной аристократии из недр распадающегося рода — это институциональная милитаризация, встроенная в действующую вертикаль.

Это два разных мира. Сходны лишь тенденции смены одного уклада жизни на другой.

И вот здесь проявляется главное. Новая, более милитаризованная управленческая элита — отвечающая фазе, в которую входит современный мир — будет абсорбировать вокруг себя прежде всего родственное окружение. Соответственно, нас ждёт новое перераспределение социальных благ и доступности социальных лифтов. Эти процессы несут в себе всё те же риски социального расслоения, что были при распаде общинно-родового устройства, но с куда более глубоким культурно-мировоззренческим разрывом.

Образно-исторически говоря, общество может разделиться на «царских скифов» и «скифов-пахарей». Военная аристократия и обслуживающее её население. Разница лишь в том, что сегодняшние «пахари» — это не общинники, привязанные к земле, а атомизированные граждане, лишённые доступа к новым каналам власти.

Но есть и ещё один слой — те самые «свободные художники», о которых шла речь вначале. В условиях нарастающей милитаризации и обновления элит они будут всё сильнее выталкиваться из системы. Не потому, что они плохие работники, а потому что их способ жизни — автономный, нелояльный, непредсказуемый — становится несовместимым с логикой мобилизационного общества. Им не нужно «держаться за место», но именно поэтому им и не находится места в системе, где лояльность, дисциплина и готовность терпеть становятся главными добродетелями.

Мир входит в период конфликтов. Это означает, что ценность «свободы от обязательств» будет стремительно падать, а ценность «принадлежности к своим» — расти. «Свободные художники» окажутся перед выбором: эмиграция, внутренняя тень или вынужденная мимикрия. Настоящая эмиграция станет уделом тех, кто сможет конвертировать свой талант в визу, профессию, востребованность в другой среде. Остальные уйдут во внутреннюю эмиграцию — удалёнку, дауншифтинг, профессиональные ниши, слабо пересекающиеся с государственной повесткой.

Такой исход — это не просто потеря граждан, а трансфер человеческого капитала. Те, кто уедет, увезут с собой гибкость, креативность, способность работать без принуждения. В новом месте они станут источником инноваций, но уже для другого общества. Милитаризация, стремясь к безопасности через единообразие, рискует обескровить собственную экономику.

Мы увидим новое великое переселение — уже не экономическое, а культурно-ценностное. И оно будет сопровождаться ростом взаимного непонимания: оставшиеся будут считать уехавших предателями, уехавшие — оставшихся конформистами.

В сухом остатке: царские скифы будут править, скифы-пахари — обслуживать, а «свободные охотники» уйдут в другие степи. И это, возможно, один из главных социальных сюжетов ближайшего десятилетия.