Как-то раз один человек, наделенный определенными полномочиями, в ответ на мою реплику о неудобствах, адресованную его коллеге, бросил: «Проблемы индейцев ковбоев не волнуют». Я отнесся к этому заявлению спокойно, так как быстро понял, с кем имею дело. Это был классический типаж: ухоженный, подтянутый, самоуверенный нарцисс, который, кажется, сам того не осознавая, успел несколько раз подчеркнуть свой статус. У меня это вызвало лишь недоумение: неужели он не замечает, как нелепо это выглядит?

Но бог с ним. Важнее тут фраза «проблемы индейцев ковбоев не волнуют», и здесь кроется самая большая беда, потому что это — одна из форм рабского мышления. Ведь тот человек не осознавал, что, в сущности, он такой же индеец, как и я. Разве что ковбои покрупнее дали ему поиграть в «ковбоя помельче»: выдали деревянный пистолет, деревянную пайцзу и поставили следить и надзирать над своими же одноплеменниками.

Глядя на него, я понимаю: такие люди связывают реальную свободу с уровнем своего положения в обществе — с полномочиями, позволяющими упразднять блага и свободу одних в пользу других, ну и чтобы ему самому «чуть-чуть досталось». В сущности, с каждой новой карьерной ступенью свободнее он не становится. Он может получить лишь иллюзию свободы за счет других, как бы продлевая вкус жизни тем, что находится в более выгодном положении и может чем-то распоряжаться. Но в итоге он находится внутри Левиафана, который для него есть судьба, и однажды ему подарят наградной пистолет как символ того, где для него на самом деле лежит «настоящая свобода».

В сути своей свобода лежит за гранью выбора между чем-либо. Одна чиновница, конечно, хотела подменить это понятие, сказав, что все запреты — на наше же благо; она подменяла возможность не выбирать тем, что выбора тебе просто не оставляют. Разумеется, в реальности невозможно находиться за гранью выбора. Ты можешь попытаться жить вне общества, навязывающего тебе этот выбор, но тогда ты встаешь перед альтернативой: жить или умереть.

Но, с другой стороны, природа вне общества не навязывает тебе волю. Ей все равно, она не стремится тебя поработить или жить за счет тебя как паразит, поэтому твой выбор — жить или умереть — всегда остается только твоим. И даже если этот выбор ниспослан Богом, это не тот же самый выбор, который дает некто, возомнивший себя Человеком. Тот кто думает, что стал ковбоем, а в сущности своей — как был рабом, так и остался.