Вчера на карьерной консультации поймала мысль: мы нанимаем гроссмейстеров, а потом удивляемся, что они проигрывают партии, где по доске бьют кулаком.

Смотрите, в чем сила гроссмейстера. Он изучил тысячи сыгранных партий. Он знает дебюты, эндшпили и лучшие практики. Покажите ему позицию, и он вспомнит, кто и как ее уже разыгрывал. Это огромный труд и настоящая экспертиза, я нисколько не иронизирую.

У этой экспертизы одно условие: правила не меняются посреди игры. Конь ходит буквой Г, противник ждет своего хода.

А теперь бизнес. Здесь по доске могут ударить кулаком. Могут перемешать черных с белыми. Противник может встать, уйти и открыть свою федерацию шахмат. Регулятор может объявить, что с четверга ферзь ходит по-другому.

Математик фон Нейман, создатель теории игр, объяснил эту разницу еще семьдесят лет назад: шахматы вообще не игра, а хорошо определенная форма вычисления. Настоящая жизнь состоит из блефа, обмана и вопроса, что другой человек думает о моих намерениях.

Нассим Талеб позже дал этой путанице имя: игровая ошибка, когда мир с его хаосом путают с игрой, где правила известны и вероятности считаются.

Так вот, менеджеры делятся примерно так же. Одни блестяще играют выученную партию: масштабируют отлаженное, ведут проверенные процессы, доводят системы до совершенства. Другие сильны именно тогда, когда фигуры перемешали: читают людей вместо позиций, торгуются, блефуют, пересобирают правила на ходу.

И вот мысль, ради которой пост. Слабость почти никогда не в людях. Слабость в рассадке. Гроссмейстер на турбулентном рынке цепенеет: его библиотека партий не содержит позиции «кулаком по доске». Другой игрок в зрелом отлаженном бизнесе скучает и начинает переворачивать доску сам, просто чтобы было интересно.

Поэтому сначала честно ответьте, какая у вас сейчас доска: играете партию по правилам или сидите в баре, где через стол уже летят стулья. И только потом выбирайте, кого сажать за эту доску.

Софья Беляндинова