Начала год с перечитывания «Мук и радостей» Стоуна про Микеланджело. Год мне предстоит очень (слишком) наполненный работой, и я надеялась найти в книге опору, поскольку помню её эдаким гимном творческому труду, что побеждает все законы объективной реальности.

Но в итоге опору я странным образом нахожу в описаниях того, как Микеланджело, опутав себя многолетними контрактами, не успевает ваять статуи ни нашим, ни вашим, несмотря на 20-часовой рабочий день. «Не стоило, — нежно думаю я, — при планировании так полагаться на то, что ты титан духа. Кто ж закладывает по две статуи в год, когда и одну-то успеть непросто. А потом еще и отвлекается на всякие мелкие тондо».

— Не надо грязи, — говорит задолбанный книжный Микеланджело. — Я знаю, что мне поможет. ОГРОМНАЯ, МАТЬ ЕЕ, ФРЕСКА. Параллельно с остальными заказами.

Ах, Микеланджело, я последний человек в мире, который тебя осудит.