Неожиданную радость приносят мне походы за младшей дочкой в школу.

В отличие от Сицилии, где дети шумным конфетти выплескивались из дверей и немедленно начинали свое естественное броуновское движение, в Пьемонте все происходит упорядоченно и эффективно. К воротам выстраиваются аккуратные детские очереди, учителя цепко держат детей и выпускают их только после быстрой, но тщательной сверки претендентов на ценный груз с внутренним каталогом фотороботов.

Чтобы ускорить процесс идентификации, ребенок, которому подошла очередь, обычно радостно вопит «Вон она! Моя мама! Там! Смотрите! В черной куртке!» и ликующе машет свободной ладошкой в нужную сторону, подпрыгивая от нетерпения. Скорее, скорее, нет уже у него никаких сил ждать, потому что вон она, весь день не виденная мама в черной куртке. «Там мой дедушка! С собакой!» — восторженно шепчет следующая крошечная ученица, очарованная обыденным чудом воссоединения сразу и с дедушкой, и с собакой.

«Мой папа! Моя мама! Моя бабушка!» — звенит в школьном дворе ликование, и отсвет его ложится на наши замотанные взрослыми заботами лица. Потрепанными Пенелопами принимаем мы в объятия своих подпрыгивающих Улиссов и начинаем немножечко верить в то, что возвращение к нам и правда бог весть какое чудо и счастье.

«Домой, мы идем домой» — распевает моя персональная Одиссейка, размахивая розовой шапкой с помпоном, а затем радостно оплевывает меня очередными удивительными историями с собой в главной роли. А я, в основном, молчу, потому что чего там рассказывать, дома все по-прежнему, ничего не изменилось, привычный мир в ее отсутствие снова выстоял, и в этом-то ведь вся и прелесть.

Шуршат по листьям колесики тележки с рюкзаком, мы потихоньку движемся к нашей Итаке.