На древнекитайском разбираем «Чусские строфы», стихотворение 山鬼, про страдания по духу прельстительному (кажется, мужского пола), томление по которому заставляет благоуханную героиню (кажется, женского пола) мучиться и собирать грибы долголетия в ожидании встречи, а все потому что у него, у прельстительного, 不得閒 нет свободного времени.

— Но многие строки в этом стихотворении на самом деле непонятно, к кому относятся.
— Ну раз непонятно, то я сейчас их сама проатрибутирую: я, женщина, главная героиня, одета в фикус, подпоясана копытнем, на красном леопарде рассекаю по горам в компании пятнистой кошки. А ты, мужик, объект моих терзаний, в чаще бамбука, где кромешна тьма и света луч не проникает.

Я, переводчик, данной мне властью решаю, кто тут в тексте будет на леопарде, а кто во тьме. А то ишь, «времени нет». Совести у него нет.