— Мой антиталант к истории удивителен. Вот, например, Ньютон. Я знаю про его эксперименты с линзами и законы оптики, знаю, что его Philosophiæ Naturalis Principia Mathematica, описывающая основы классической механики, написана на латыни. Знаю, что он использует там, конечно, больше геометрические доказательства, но также и анализ бесконечно малых, то есть новенькое, с иголочки дифференциальное и интегральное счисление, которое параллельно с Ньютоном примерно в то же время исследует Лейбниц. Знаю, что для производной Ньютон использует смешное слово «флюксия». Что Лейбниц поздно занялся математикой, и над ним все смеялись, ну и кто теперь смеется последним? Что великолепный перевод ньютоновских Principia на французский сделала маркиза дю Шатле, которая была не только прекрасным математиком, физиком и переводчицей, но и красивой женщиной, что ее и погубило, потому что умерла она очередными родами. Но спроси меня в каком веке жил Ньютон, в XVII или XVIII, — я понятия не имею. И вот всегда так, и как только мне начинают сыпать в разговор даты, я сразу теряюсь, путаюсь и не знаю, в каком месте временной оси что находится. Терпеть не могу историю.
— Да ладно, эру ты помнишь, уже неплохо.

Знаете, что самое обидное? Я посмотрела в википедии, и Ньютон (1643-1727) жил и в семнадцатом веке, и в восемнадцатом.