Я подозревала, что источник моего давнего непонятного желания поучить древнегреческий — какая-нибудь книжка. В круг подозреваемых входили «Тайная история» Донны Тартт, «Последний самурай» Хелен Девитт и даже не слишком понравившийся мне «Вавилон» Ребекки Куанг.

Но нет, я наконец нашла То, С Чего Все Началось, — и это «Письмо греческого мальчика» С.Я. Лурье.

Сюжет незамысловат — в руки главного героя попадает папирус с текстом на греческом, и он разбирается, что на этом папирусе написано, кем, кому и зачем. У него это получается, и очень ловко. Наверно, это была одна из первых прочитанных мной книг, где главным двигателем истории был хорошо прорисованный путь от непонятного к понятному.

Помню, что этот переход от рядов закорючек к ясному посланию совершенно очаровал семилетнюю меня — величайшее приключение и высшая магия в одном флаконе. Я перерисовывала себе греческие слова в тетрадку, находила корни и пыталась вывести грамматические правила, по которым слова менялись от одного предложения к другому. «Ах, вот бы прожить жизнь так, чтобы уметь творить это волшебство так же легко и ярко, как автор книжки!» — мечталось мне тогда.

И вот она я, тридцать три года спустя, все еще пытаюсь научиться магии превращения непонятного в понятное и как будто не слишком приблизилась к цели. Но я перечитала «Письмо греческого мальчика» и в этот раз почти все предложения с того самого папируса смогла перевести сама.