В последнее время перевод ощущается для меня мучительным процессом: ничего-то мне в своей голове не нравится, все кажется косноязычным, грузным, неуклюжим, неестественным, тоскливо впечатываю в строки хоть что-то, лишь бы было, и самой тошно от того, насколько это всё дурно и неправильно.

Но когда начинаю перечитывать, что получилось, то частенько испытываю и некоторые другие чувства.

Конечно, как всякое сбывшееся, перевод мой — всего лишь жалкая двумерная тень великолепного потенциально возможного по ту сторону пещеры.

Но, но, но — вот он текст, которого только что на моем языке не существовало, а теперь есть, и в нем выдуманные люди разговаривают моими словами, обретают крошечные подобия выдуманных жизней и выдуманных характеров.

А значит, плохо ли, хорошо ли, но разъять глыбу безвидную на смыслы и формы, а потом собрать ее заново в согласии мирном опять удалось, и в этом крошечном кусочке выдуманного мироздания я микродемиург, имеющий право подытожить творение удивленным возгласом «И это хорошо». Или хотя бы «Ну ладно, приемлемо».