— Давай книгу почитаем перед сном.
— Лучше расскажи мне историю!
— Уф, но книги же интереснее...
— Неееет, твои истории лучшие! Я их так люблю! И «Про Девочку, Которая Грызла Волосы, Когда Нервничала»! И «Про Девочку, Которая Не Хотела Идти в Садик»! И про...
— О боже, — нервно вздрагиваю я. — Только никому не рассказывай, что я придумываю для тебя истории с такими названиями. Звучит так, как будто мои истории поучительные.
— Это как?
— Это как будто в начале у героини есть какой-то недостаток, а потом она исправляется, становится хорошей и наконец может жить долго и счастливо. И ребенок, который слушает историю, тоже исправляется и становится славным удобным малышом, который не грызет волосы.
— Никто у тебя никогда не исправляется.
— Потому что это издевательство над самой сутью литературы! Мораль в истории — элемент необязательный, и уж точно нельзя подчинять сиюминутным воспитательным уловкам всё течение событий вымышленного мира, иначе это будет уже не плотное и яркое полотно чудес, а плоское, манипулятивное...
— Какашко?
— Полнейшее.

Подозреваю, правда, что если хорошенько поскрести, внутри моих историй и нетерпимости к поучительности тоже обнаружится довольно прямолинейная мораль: все имеют право на приключения, волшебство, полеты на крылатых собаках, разговоры с единорогами, путешествия, обретение суперспособностей, дружбу, яблоки, воду из серебряного ручья, возвращение домой и прочие дары волшебных историй — и чтобы получить их, никто не обязан исправлять свои мелкие недостатки и дурные привычки. Ни Девочка, которая разбрасывает игрушки и ковыряется в носу; ни Сестра, которая забывает поздороваться с людьми, но не с кошками; ни Брат, который играет в компьютерные игры допоздна; ни Папа, который невовремя засыпает вместо того, чтобы поиграть с дочкой в лего; ни даже Мама, которая не слишком хорошо умеет и любит рассказывать истории на ночь и предпочла бы вместо этого хорошенько поспать, но в итоге всё равно рассказывает, а куда деваться-то.