Как повлияет новый закон Линдси Грэма на иностранный нефтесервис в РФ

После того как Halliburton и Baker Hughes продали свои активы в РФ российскому менеджменту в 2022 г, крупнейшей западной нефтесервисной компанией, продолжающей работать в России, остается Шлюмберже (SLB). На РФ приходится 4% мировой выручки SLB (~$1,4 млрд). Балансовая стоимость чистых российских активов ~$700 млн. Доля рынка нефтесервисных услуг в РФ у SLB порядка 8%.

Основное российское юрлицо это ООО «Технологическая компания Шлюмберже» (Тюмень). В 2025 году его выручка сократилась на четверть, до 20 млрд рублей, а чистая прибыль упала в пять раз до ~800 млн рублей. С июня 2026 года компанию возглавляет Светлана Колупаева. Владельцами являются две голландские структуры Schlumberger (а не американская материнская компания, это важно).

Закон Грэма создаёт для компании новый риск. Раздел 108 позволяет вводить блокирующие санкции против любой иностранной компании, которая поставляет товары, услуги, технологии или другую поддержку, помогающую сохранять или увеличивать добычу нефти и газа для лиц, подпадающих под санкции закона. Российские структуры SLB считаются для американского законодательства иностранными юрлицами, поэтому то, что их владельцы зарегистрированы в Нидерландах, от этого риска не защищает.

Крупнейшие клиенты SLB в РФ, «Роснефть», ЛУКОЙЛ, «Газпром нефть» и «Сургутнефтегаз» уже находятся под блокирующими санкциями США (SDN). Для того, чтобы работать с ними, российское подразделение SLB полностью локализовалось и исключило трансграничный перенос новых технологий в РФ. Все новые технологии для России производятся в стране. Новый закон сохраняет ранее введённые санкции, поэтому работа для таких компаний становится для SLB зоной повышенного риска.

У SLB возникает следующая развилка.

Сценарий 1: сохранить российский бизнес. Однако компании придётся отказаться или существенно ограничить работы, которые помогают санкционным заказчикам сохранять или увеличивать добычу. Для нефтесервисной компании это прежде всего бурение и заканчивание скважин, ГРП и другие технологии стимулирования добычи, ремонт и обслуживание скважин, поставка и обслуживание добычного оборудования, а также инженерные и цифровые технологии оптимизации добычи. Наибольший риск возникает при работе с российскими нефтегазовыми компаниями под SDN, включая «Роснефть», ЛУКОЙЛ, «Газпром нефть» и «Сургутнефтегаз». Точный охват новой нормы будет зависеть от её применения администрацией США и последующих разъяснений OFAC.

Сценарий 2: продать или свернуть российский бизнес. Для этого закон предоставляет специальное 270-дневное окно, примерно до середины июня 2027 года.

Если российская структура SLB всё же попадёт под блокирующие санкции (что само по себе крайне маловероятно с учетом огромного опыта компании по работе в подсанкционных юрисдикциях), последствия будут тектоническими и выйдут за пределы американского рынка. Новый закон не означает немедленного ухода SLB из России, но заметно повышает цену сохранения российского бизнеса.

Окончательное решение о применении санкций принимает администрация США. Президент может предоставить исключение в национальных интересах США с уведомлением Конгресса.

Schlumberger уже однажды полностью уходила из страны. Компания пришла в СССР в 1929 году и за несколько лет сыграла важную роль во внедрении электрического каротажа для поиска нефтеносных пластов. В 1937 году контракт с компанией не был продлён и французские специалисты покинули СССР. К этому времени Советский Союз уже создал собственную школу промысловой геофизики и освоил производство оборудования. Возобновилось присутствие Шлюмберже в России только после распада Союза в 1991 г. Однако, есть важное отличие. Если в 1937 г уход был фактически инициирован советской стороной, то сейчас вопрос стоит ровно наоборот - насколько американский санкционный режим позволит SLB продолжать работать в РФ.

Ждем официального заявления OFAC по SLB и звонка компании с инвесторами за Q3 (17 окт).