Новеллы в сфере потребительского банкротства от ВС РФ

В общем, обсуждения даром не прошли, очевидный тренд на неосвобождение пошел массово, а также на навязывание планов должнику (писал об этом ранее).

В деле гражданина Жукова, ВС РФ вопреки выводам апелляции и кассации частично отказывает гражданину в освобождении от долгов перед одним из банков.

Гражданин Жуков, признанный банкротом, за три дня заключил четыре кредитных договора на общую сумму порядка 1 млн руб., указывая в анкетах доход 60–70 тыс. руб. при действительном доходе в размере 31 тыс. руб. По кредиту погашено ~24 тыс. руб. за 2–3 месяца.

Ключевой довод состоит в том, что должник «не мог не осознавать», что кредитные организации получат неполную картину его долговой нагрузки при получении кредитов в короткий промежуток времени. Дополнительно указывается на animus non solvendi, поскольку погашение было незначительным.

При этом зачем-то применили ст. 434.1 ГК РФ, указывая на то, что должник умолчал об обстоятельствах, которые «в силу характера договора должны быть доведены до другой стороны», хотя сами же суды признали, что анкета не содержала ясной графы для раскрытия кредитной нагрузки. Иными словами, получается, что на заемщика возлагается обязанность угадывать, какая информация необходима банку для оценки кредитного риска. Это самая опасная часть определения. Вся теория потребительского банкротства исходила всегда из того, что должник должен соврать на прямой вопрос, а не быть умнее кредитора.

Ну и самое интересное, это признание возможности взыскания кредиторами “чистых экономических убытков” с консультантов должника. Суд допускает, что если третьи лица (например, юридические консультанты, посредники, “раздолжнители”) умышленно ввели гражданина в заблуждение относительно последствий банкротства, а кредитор вследствие этого лишился возможности получить исполнение, кредитор вправе предъявить к таким лицам самостоятельный иск о возмещении убытков.