Об изолированной уступке солидарного требования и лежащем в её основании договоре

После прочтения статьи Владиславы Михайловой в последнем ВЭПе и просмотра Частного четверга и Петербургской цивилистики по изолированной уступке тоже захотелось высказаться по проблеме.

1. Основная проблема всей дискуссии лежит, кажется, даже не в самой изолированной уступке. Из теории множественности солидарных обязательств с необходимостью следует, что каждое солидарное обязательство имеет самостоятельную судьбу, а солидарная связь выражается только в том, что исполнение и другие способы удовлетворения интереса имеют общий погашающий эффект. Поэтому из самого понятия солидаритета не следует запрет изолированной уступки.

Другое дело, что договор, во исполнение которого происходит изолированная уступка, является довольно любопытным, поскольку цессионарий наделяется правовой позицией, которая может прекратиться по обстоятельствам, связанным с цедентом – если тот примет исполнение от должника, право требования к которому он удержал. Что это за договор?

2. Во-первых, ничто не препятствует тому, чтобы таким договором была купля-продажа. Во время обсуждений нередко звучал тезис, что изолированная уступка несовместима с конструкцией купли-продажи, т.к. купля-продажа направлена на передачу наиболее полного экономического господства над объектом, а в случае изолированной уступки этого не происходит.

На мой взгляд, этот тезис ошибочен. Из того, что купля-продажа как обязывающая сделка направлена на передачу наиболее полного экономического господства, не следует, что она не может предполагать изолированную уступку. Этот тезис игнорирует принцип разделения. Обязанность обеспечить экономическое господство (т.е. гарантия продавца от чужих и собственных действий) имеет обязательственную природу, следовательно, даже если у продавца сохраняется фактическая возможность уничтожить уступленное право требования, это не препятствует принятию обязательства о том, что продавец этого делать не будет.

Поэтому говорить о том, что изолированная уступка принципиально несовместима с классической куплей-продажей, неверно. По данной логике пришлось бы отрицать куплю-продажу во всех случаях, где продавец имеет фактическую возможность помешать экономическим интересам покупателя, а куплей называть только такие договоры, где эта фактическая возможность отсутствует.

3. Во-вторых, стороны могут заключить и любой иной обязывающий договор. Возможно, например, заключение договора товарищества, при котором стороны совместно пытаются получить исполнение, а потом его распределить между собой. Возможен и договор ведения чужого дела, так что цедент, сохраняющий право требования, становится посредником для цессионария, пытается взыскать для него исполнение и затем передать всё полученное, либо, наоборот, цессионарий становится посредником для цедента. Возможно дарение в виде изолированной уступки. Возможен, наконец, непоименованный договор о передаче права требования, который не предполагает гарантию от собственных действий и направлен исключительно на передачу рискованного актива цессионарию.

4. Ещё один интересный вопрос – это расчёты между цедентом и цессионарием после получения исполнения. Данные расчёты подчиняются правилам обязывающего договора и взыскиваются договорным обратным требованием.

В купле-продаже, например, 100% от полученного причитается покупателю, и если продавец принял исполнение по своему требованию, он должен выдать его покупателю. Стороны могут предусмотреть и другую раскладку: например, 100% сохраняет тот, кто успел получить исполнение по солидарному требованию, или стороны разделяют полученное исполнение пополам или в других долях, или 100% возвращается в продавцу. Все эти варианты допустимы и зависят от того, какую конструкцию обязывающего договора выбрали стороны.