Эхо Оттепели

Философ счастливого случая
Умер режиссер АЛЕКСАНДР КЛЮГЕ

В возрасте 94 лет в Мюнхене скончался Александр Клюге — режиссер, продюсер, писатель, философ, культуролог, один из главных идеологов «нового немецкого кино». Студентом он изучал право, историю, церковную музыку, посещал семинары Теодора Адорно и примкнул к младшему поколению Франкфуртской школы. Написал несколько книг о критической теории, марксизме, культурной политике и экономике кино в Европе.

Увлечение кинематографом привело Александра на съемочную площадку фильма Фрица Ланга «Индийская гробница», куда он пришел волонтером. За свою первую короткометражную ленту «Брутальность в камне», снятую совместно с Петером Шамони, Клюге получил приз на фестивале короткого метра в Оберхаузене в 1961 году. Это был политический жест против амнезии, которой страдало легковесное и мещанское западногерманское кино, неприятное напоминание о недавнем нацистском прошлом.

Год спустя Александр Клюге стал одним из инициаторов вошедшего в историю Оберхаузенского манифеста: отчасти вдохновленный опытом французской «новой волны», он был нацелен на немецкую культурную территорию. 26 молодых режиссеров (теперь, кажется, из них остался жив только Эдгар Райц) заявили программу радикального обновления киноиндустрии ФРГ — и получили на нее господдержку.
Клюге стал руководить теоретическим центром кино в Ульме, основал собственную производственную компанию. Эти инициативы напитали энергией не только его поколение, но и вошедших вслед за ним в кинематограф более молодых Фолькера Шлёндорфа, Маргарете фон Тротту, Вернера Херцога, Вима Вендерса и Райнера Вернера Фассбиндера, ставшего мотором «нового немецкого кино».

В революционном 1968 году фильм Клюге «Артисты под куполом цирка: беспомощны» завоевал «Золотого льва» Венецианского фестиваля. Это удивительное произведение — интеллектуальный трактат, анти-капиталистическая сатира с цитатами из Маркузе и Брехта, с фрагментами «Октября» Эйзенштейна, с ариями Верди и песнями «Битлз», с изощренным звуковым монтажом и визуальным строем. Цирковые артисты — это слоны, пролетарии искусства, рвущиеся из векового рабства на свободу.

Позднее Клюге выступил инициатором коллективных публицистических фильмов «Германия осенью» (1977), «Кандидат» (1980) и «Война и мир» (1982), посвященных актуальным политическим событиям. От полнометражных игровых проектов он постепенно отошел; рефлексия на эту тему содержится уже в "Артистах под куполом цирка". Авторы Оберхаузенского манифеста добились того, что кино стало более интеллектуальным и философским, но оно начало быстро терять зрителей, предпочитавших более простые и грубые зрелища.

Было горько наблюдать, как Клюге в глазах "широкой общественности" стал уходить в тень. Я даже напечатал в журнале "Сеанс" статью "Кто такой Александр Клюге?". Поводом стал эпизод из моей практики общения в ФИПРЕССИ. Французский критик, занимавший видную позицию в руководстве этой международной ассоциации критики, долго разглагольстовал о задачах нашей профессии, оппоненты возражали ему с пеной у рта, в зале пахло порохом. В своем выступлении я тоже сцепился с кем-то, и среди аргументов промелькнуло имя Александра Клюге — уже не помню, в какой связи. Зато хорошо помню реакцию французского коллеги. «А кто такой Александр Клюге?», — спросил он без ложного стеснения. Польский критик хмыкнул в рукав, наш ментор Клаус Эдер (к тому же друг Александра) стал объяснять, что Клюге…один из столпов немецкого кино и т.д. Француз, ничуть не стушевавшись, сообщил, что у него на родине (как будто Германия отделена от Франции пятью океанами) это имя не очень известно. А ведь Клюге так сильно и тесно пересекался с Годаром!

Фактически уйдя из форматного кино, он принялся с присущим ему азартом работать для телевидения, обретя на этой площадке новые технические и эстетические возможности, а также более широкую аудиторию, чем имело интеллектуальное кино в прокате. Клюге в качестве режиссера и продюсера воплотил свою концепцию «авторского телевидения» и независимого частного телевидения.

Умер Александр Клуге — немецкий режиссёр, писатель, продюсер, один из идеологов «нового немецкого кино» 1960-х.

Публикуем текст кинокритика Андрея Плахова памяти Александра Клуге.

📸 Александр Клуге на съемках фильма «Прощание с прошлым» (1966). Фото: Архив Рональда Гранта/imago.

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели»
Наш YouTube: https://youtube.com/@echoottepeli

Анекдоты Оттепели

Будем иногда публиковать здесь короткие истории из 1950-х — 1960-х, про которые не всегда сразу понятно, было такое или нет.

Когда в 1963 году в ГМИИ имени Пушкина проходила выставка французского художника Фернана Леже, кто-то написал в книге отзывов стишок, мгновенно облетевший Москву:

Вот и выставка Леже,
как бы не было хужЕ!
Нам не может быть хужЕ,
потому что нам уже!

📸 На выставке Фернана Леже в ГМИИ им. А. С. Пушкина. 1963. Фото: Борис Косарев.

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели»
Наш YouTube: https://youtube.com/@echoottepeli

Сегодня, 18 марта, кинотеатру «Иллюзион» исполняется 6⃣0⃣ лет

В 1966 году на цокольном этаже высотки на Котельнической набережной открылся кинотеатр со звучным названием «Иллюзион» — площадка Госфильмофонда России для показа фильмов из его обширной коллекции.

За долгие годы место с большой историей и удивительной судьбой стало точкой притяжения для людей с особым, трепетным отношением к кино — именно в «Иллюзионе» можно было увидеть уникальные фильмы и даже обсудить их с создателями или специалистами из мира кинематографа. Не изменяем традициям и сейчас! Регулярные специальные показы, программы и ретроспективы, собранные из редких лент, до сих пор остаются важнейшей частью репертуара нашего кинотеатра.

В этот юбилей мы также благодарим вас, наших зрителей, — именно вы наполняете «Иллюзион» жизнью, светом и эмоциями, без которых не может существовать ни одно культурное пространство, а мы, в свою очередь, стараемся делать кинотеатр лучше ❤

📍 Также напоминаем, что сегодня в «Иллюзионе» проходит серия показов по специальной цене в 60 рублей — приглашаем отметить День рождения исторического кинотеатра просмотром реставраций на большом экране!

ВАЛЕРИО ДЗУРЛИНИ (1926 – 1982) – 100
Жизнь в тени

Вопиющая несправедливость: режиссер, не уступающий по таланту своим знаменитым современникам, остался в тени Висконти, Феллини, Антониони и своего друга Пазолини. Даже этот вчерашний 100-летний юбилей почти никто не заметил.

В тени прошла и вся его жизнь, уместившаяся в полвека с небольшим. Хотя были в ней и яркие события. Сын высокопоставленного фашиста, во время войны он совсем юношей вступил в сопротивление и в компартию. Набрав опыт театрального режиссера и документалиста, дебютировал комедией «Девушки из Сан Фредиано», потом снял драму «Безжалостное лето» (Жан-Луи Трентиньян, внешне похожий на Дзурлини, играет как бы самого режиссера в юности), потом – трагикомедию «Девушка с чемоданом» (великолепный дуэт Клаудии Кардинале и Жака Перрена). Наконец, «Семейная хроника» по роману Васко Пратолини: «Золотой лев» Венецианского фестиваля 1962 года (разделен с «Ивановым детством» Тарковского) и, вероятно, лучшая роль Марчелло Мастроянни.

И все равно он остался человеком тени. Был близок неореализму, но не слился с ним. Картиной «Сидящий по правую руку» предвосхитил политическое кино 1970-х, но сам ушел в сторону. О его поздних шедеврах «Первая ночь покоя» (если не лучшая, то самая неожиданная роль Алена Делона) и «Пустыня Тартари» как-нибудь напишу отдельно. О личной жизни Дзурлини мало что достоверного известно, и даже его смерть была подана как «следствие желудочно-кишечного кровотечения, вызванного циррозом печени», хотя другие источники говорят о самоубийстве.

Сейчас же немного подробнее о фильме «Солдатские девки», награжденном в 1965-м Специальной золотой премией ММКФ. Кстати, позднее Дзурлини приезжал в жюри Московского фестиваля и однажды поставил телефильм «Обещание» по пьесе Алексея Арбузова.

ХХХ
Греция оккупирована войсками Муссолини. Лейтенант Мартино (ТомасМилиан) развозит по воинским частям проституток. Одна из них (Анна Карина) весела, доступна и явно влюблена в лейтенанта, но он отдал свое сердце другой — неприступной гордячке (Мари Лафоре). Дзурлини остался в тени более знаменитых соотечественников, но восемь (даже без половины) созданных им фильмов обладают особой чувственной аурой. Советский прокат переименовал емких «Солдатесс» в типовую безличность: «Они шли за солдатами». Они — это прелестные женщины, обреченные служить солдатскими подстилками, но умеющие и в передвижном грузовике-борделе ловить мгновения красоты и любви. Анна Карина не скрывает своего счастья от того, что вырвалась из амплуа музы Годара на волю простых эмоций. Полный контраст ей — героиня Мари Лафоре, иссушенная внутренней судорогой. Ее мучительные отношения с оккупантом оттеняет другой роман — сержанта (Марио Адорф) и еще одной «солдатессы» (Валерия Морикони), у которых все просто: и постель, и народная мечта открыть «после войны» лавку. Конкретность жизни, искореженной насилием, но все равно не убитой, делает этот фильм классическим. А прекрасные в своем страдании женские лица войны заставляют вспоминать гениального кинопортретиста Карла Теодора Дрейера.

19 марта — день памяти кинорежиссера Марлена Хуциева

Марлен Мартынович Хуциев (1925—2019) — пожалуй, главный кинорежиссёр хрущёвской оттепели, снявший три ключевых фильма конца 1950-х — первой половины 1960-х: «Весна на Заречной улице» (1956), «Застава Ильича» (1965; прокатная версия — «Мне двадцать лет») и «Июльский дождь» (1966). Все три картины представлены в нашем плейлисте «Кино Оттепели: главные фильмы и кадры 1950–1960-х».

📸 Марлен Хуциев (справа) и Геннадий Шпаликов на съёмках фильма «Мне двадцать лет» («Застава Ильича»). 1964. Фото: Генриэтта Перьян.

👉 Кино Оттепели: главные фильмы и кадры 1950–1960-х
https://www.youtube.com/playlist?list=PLGI5C7ozRfEIaNfAVm1uiP_24P9dWcvwm

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели»
Наш YouTube: https://youtube.com/@echoottepeli

Смерть леопарда
50 лет назад умер ЛУКИНО ВИСКОНТИ

В 1973 году, когда я поступал во ВГИК, Висконти перенес инсульт, и ему было отведено жить всего три года. Он успел снять «Семейный портрет в интерьере», одно из лучших своих кинотворений, и, уже передвигаясь в инвалидной коляске, почти довести до конца работу над фильмом «Невинный».

На вступительном творческом собеседовании во ВГИКе абитуриенты шепчутся: «Только молчите, что смотрели Бергмана или Годара, здесь этого не любят. Тарковского тоже». Мастер курса Сергей Васильевич Комаров, старейшина киноведческого цеха, спрашивает, кто мой любимый режиссер. И я, не успев подумать, называю Лукино Висконти.

«А какие его фильмы смотрели?» Не смог соврать: «Никаких. Но полюбил его, прочитав книжку Веры Шитовой». Мне простили это невинное увлечение. Наверное, решили: парень молодой, неиспорченный, ну, случайно налетел не на ту книжку. С ним можно работать. Так я прорвался сквозь идеологические бастионы советской кинокритики: моим талисманом стал Висконти.

К концу обучения я уже знал — не только по книгам — почти всего Висконти. Посмотрел его главные фильмы: и «Земля дрожит», и «Рокко и его братья», и «Леопард», и «Смерть в Венеции». О нем решил писать дипломную работу, он же стал героем моей кандидатской диссертации. Надо было досмотреть и пересмотреть некоторые картины в Госфильмофонде (ГФФ) в Белых Столбах.

Показать «Людвига» мне отказались. «Этот фильм вообще нельзя смотреть,— сказал ведущий сотрудник ГФФ, пронзая меня строгим и как будто насмешливым взглядом следователя из-под очков.— А “Гибель богов” вы уже видели, ведь правда?» Он был хорошо информирован. Пришлось признаться, что видел, но… «такое сложное кино надо смотреть не один раз», лепетал я.

Шедевры позднего Лукино Висконти показывали на черно-белых (ворованных?) контратипах. Я запомнил и полюбил их такими, и когда позднее увидел «Гибель богов» в цвете, он мне показался лишним — верите или нет.

Лукино Висконти поддерживал меня на протяжении нескольких десятилетий, в сущности, всю мою жизнь. Я восхищался его искусством и его человеческим образом, а в самые трудные минуты повторял ту же, что и он, формулу поведения, позаимствованную у Антонио Грамши: «Пессимизм интеллекта — оптимизм воли». И этот стоический девиз почти каждый раз оказывался спасительным.

Он снял не так много фильмов — всего 14 плюс короткий метр для киноальманахов. И остался важнейшим, ни с кем не сравнимым художником-историком и художником-мифотворцем на закате классической европейской культуры. Как всякий закат, этот озарен вспышками великой красоты, она наполняет фильмы Висконти.

Последний из могикан эпохи, он отразил драму умирания классики и модернизма, на месте которых вскоре после его ухода воцарился постмодерн. Именно в это время стали оперировать понятиями «смерть Автора» и «конец Истории».

Коммунист-аристократ Лукино Висконти не дожил до коллапса коммунистической системы, до краха идеологий, когда выяснилось, что в торжестве тотальной свободы нет места авторской личности.

Не узнал Висконти и того, что та самая История, с которой с легкой руки Фукуямы простились в XX веке, в XXI вернулась, хотя это вовсе не означало победы разума, добра и справедливости. История кровава, вместе с ней возвращаются войны, тоталитарные режимы, цензура и многое другое нехорошее.

Однако есть закономерность в том, что с возвращением Истории возрастает роль и ответственность личности. Возвращается автор — пусть и не на котурнах прописных букв. Перемены видны даже внутри творчества закоренелых постмодернистов — от Поланского до Тарантино. Что это — новый модернизм? Или еще не найдено адекватное слово? Был бы жив Висконти, он бы помог ответить на этот вопрос.

16 марта — день рождения Фриды Абрамовны Вигдоровой (1915–1965), советской писательницы и журналистки, одной из самых ярких и мужественных фигур эпохи Оттепели.

Сегодня имя Вигдоровой чаще вспоминают в связи с процессом над поэтом Иосифом Бродским. В 1964 году Вигдорова присутствовала на суде и скрытно вела стенограмму процесса, впоследствии разошедшуюся по стране в тысячах машинописных копий. Именно с этого документа — вместе с «Архипелагом ГУЛАГ» Александра Солженицына — по-видимому и начинается история политического самиздата в СССР.

Стенограмма была многократно опубликована и за пределами СССР и вызвала широкую кампанию поддержки Бродского среди западных интеллектуалов. После вмешательства Жана-Поля Сартра в сентябре 1965 года поэт был освобождён из ссылки. К этому времени Фриды Вигдоровой уже месяц не было в живых: она умерла 7 августа 1965 года, до последних дней тяжёлой болезни постоянно интересуясь судьбой Бродского и ходом его дела.

Фрида Вигдорова входила в дружеский круг Корнея Чуковского, Анны Ахматовой, Константина Паустовского, Лидии Чуковской, Норы Галь, Ефима Эткинда, лучших людей страны. Именно Ахматова через Чуковскую попросила Вигдорову заняться делом Бродского.

О ней отзывались как о человеке редкой нравственной силы.
Корней Чуковский: «Фрида — большое сердце, самая лучшая женщина, какую я знал за последние тридцать лет».
Анна Ахматова: «Пусть её светлый образ навсегда останется с нами как помощь, утешение и пример высокого душевного благородства».
Надежда Мандельштам: «Написать о Фриде нужно. Люди должны знать, чем была Фрида».
Мария Юдина: «Все, кто хоть немного знал Фриду Абрамовну Вигдорову <…> — тот всегда и навеки ей благодарен за то, что она жила на земле, в СССР, в Москве — среди нас».

По воспоминаниям современников, фотография Фриды Вигдоровой всегда — и в Ленинграде, и в Нью-Йорке — стояла на письменном столе Бродского.

Памяти Фриды Вигдоровой Александр Галич посвятил песню «Уходят, уходят, уходят друзья…».

📸 Фрида Вигдорова. 1940-е

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».
Наш YouTube: https://youtube.com/@echoottepeli

НЕ ВЫБИТЫЙ ИЗ СЕДЛА
Сегодня исполнилось 85 лет АНДРЕЮ СМИРНОВУ. Выдающегося режиссера поздравляет Андрей Плахов, несколько лет проработавший с юбиляром в секретариате Союза кинематографистов.

Невероятно, но факт: Андрей Смирнов сегодня – в первой тройке старейших: речь о ныне живущих отечественных кинематографистах первого ряда. Один за другим ушли из жизни Герман, Рязанов, Хуциев, Данелия, Панфилов, Митта. Все они родились в 1920-х или 1930-годах. А теперь ветераном стал Смирнов, 1941-го года рождения, из поколения детей войны. Вышеперечисленные для меня были изначально классики, а вот Андрея Сергеевича я воспринимал как старшего товарища -- молодого душой, полного энергии, возраст вообще не про него.

Между тем он уже тогда был культовым классиком. Его первый фильм («Ангел», новелла в составе киноальманаха) лег на полку. И стал одним из первых, освобожденных конфликтной комиссией, которую я возглавлял. Вскоре Смирнов тоже присоединился к нашей работе. Он всей душой хотел помочь жертвам цензуры, зная не понаслышке, насколько травматичен для творческого человека подобный опыт.

Второй его фильм «Белорусский вокзал» тоже не раз подвергался цензурным наскокам, но в итоге обрел триумфальную судьбу и народную любовь. Третий – «Осень» -- был подвергнут разносам и прокатным рестрикциям за эротическую откровенность. Кульминация конфликтов с цензорами произошла на картине «Верой и правдой». На долгое время Смирнов оказался выбит из режиссерского седла. Но его присутствие в кино всегда было ощутимо – и как сценариста, и как актера, и как незаурядной личности. В этой незаурядности я убеждался множество раз, когда он сменил Элема Климова на посту главы Союза и продолжил его курс.

Андрей умел принимать нестандартные решения. Человек чрезвычайно темпераментный, иногда он шел на поводу своих эмоций, но не упорствовал, прислушивался к мнениям коллег, умел признавать ошибки, а они были неизбежны на том неизведанном и рискованном пути, на который мы тогда вступили. Мог говорить спорные вещи («Лучше любая порнография, чем любая цензура!»), но даже в них была парадоксальная правда момента и правда его демократических убеждений. Тех самых, которые позднее стали объектом атаки – сверху и снизу, справа и слева, со стороны старой (обновленной) номенклатуры и «новой этики».

Не столь уж частое качество среди режиссеров: Андрей Смирнов блестяще образован. Он великолепно знает мировую музыку и живопись, и – еще бОльшая редкость -- иностранные языки! Французский свободный, английский практически тоже, а когда его пригласили председателем жюри на Венецианский фестиваль, он неделю посидел с учебником, а через пару дней пребывания в Венеции уже легко объяснялся по-итальянски.

Андрей не просто хороший артист, он человек врожденного артистизма. И потому ему без особых актерских ухищрений удается воплотиться и в аристократа, и в бандита, и в желчного писателя Бунина, которого он обожает. И в «нового русского», совсем не карикатурного -- как в «Елене» Андрея Звягинцева. Но подлинное его призвание – режиссура. Вопреки всему он остался ему верен. Свидетельство тому -- трилогия о трагедиях и драмах советского прошлого: «Жила-была одна баба», «Француз», «За нас с вами».

Несколько лет назад Андрею позвонил один небезызвестный режиссер с просьбой дать добро на ремейк «Белорусского вокзала» (теперь его герои вернулись с афганской войны). Получив отказ, звонивший бросил трубку: все равно поставлю, без вашего благословения обойдусь. Сегодня этого режиссера уже нет в живых. А «Белорусский вокзал», как и другие фильмы Смирнова, переживут еще не одно поколение творцов и зрителей.

12 марта исполнилось 85 лет режиссёру, актёру и сценаристу Андрею Сергеевичу Смирнову.

Хотя главные работы Андрея Смирнова в кино пришлись на 1970-е и последующие годы, с эпохой Оттепели он связан своим ранним фильмом — новеллой «Ангел» в киноальманахе «Начало неведомого века» (1967), который мы включили в плейлист «Кино Оттепели: главные фильмы и кадры». Картина была запрещена цензурой и почти двадцать лет пролежала «на полке».

В следующей публикации — текст кинокритика Андрея Плахова к 85-летию Андрея Смирнова.

👉 Кино Оттепели: главные фильмы и кадры 1950–1960-х
https://www.youtube.com/playlist?list=PLGI5C7ozRfEIaNfAVm1uiP_24P9dWcvwm

📸 Андрей Смирнов. Кадр из фильма «Звонят, откройте дверь» (реж. А. Митта, 1965).

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».

10 марта исполнилось 100 лет композитору Александру Зацепину — автору музыки к десяткам популярных советских фильмов. Его мелодии стали одной из самых узнаваемых звуковых примет кино 1960-х годов.

Музыку Зацепина можно услышать в нескольких популярных фильмах Леонида Гайдая, в частности, в комедии «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика» (1965), которую мы включили в плейлист «Кино Оттепели: главные фильмы и кадры».

Поздравляем Александра Сергеевича и желаем ему здоровья и долгих лет!

👉 Кино Оттепели: главные фильмы и кадры 1950–1960-х
https://www.youtube.com/playlist?list=PLGI5C7ozRfEIaNfAVm1uiP_24P9dWcvwm

📸 Слева направо: композитор Александр Зацепин, актриса Наталья Селезнёва и режиссёр Леонид Гайдай. SOVKINOARCHIVE / VOSTOCK PHOTO

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».

«Смерть Сталина не внесла каких-нибудь новых надежд в загрубелые сердца заключенных, не подстегнула работавшие на износ моторы, уставшие толкать сгустившуюся кровь по суженным, жестким сосудам.

Но по всем радиоволнам передач, отражаясь многократным эхом гор, снега, неба, ползло по всем закоулкам поднарного арестантского жития одно слово, важное слово, обещавшее разрешить все наши проблемы: то ли праведников объявить грешниками, то ли злодеев наказать, то ли найден способ безболезненно вставить все выбитые зубы обратно».


«Рива-Роччи» <1972>
https://shalamov.ru/library/7/21.html

7 марта могло бы исполниться 85 лет популярному советскому актёру Андрею Миронову (1941–1987)

Одна из ранних и запоминающихся ролей Миронова — Дима Семицветов в фильме Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля» (1966), который мы включили в плейлист «Кино Оттепели: главные фильмы и кадры».

👉 «Кино Оттепели: главные фильмы и кадры 1950–1960-х»
https://www.youtube.com/playlist?list=PLGI5C7ozRfEIaNfAVm1uiP_24P9dWcvwm

📸 Андрей Миронов в роли Геши Козодоева, кадр из фильма «Бриллиантовая рука» (реж. Л. Гайдай, 1969).

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».

💐 Поздравляем читательниц «Эха Оттепели» с Международным женским днём 8 марта!

📸 Открытка к 8 марта. Художник Владислав Чмаров. СССР, 1967 год. Владислав Васильевич Чмаров (1938—2014) — советский и российский художник, график и иллюстратор, автор многочисленных открыток, печатавшихся миллионными тиражами.

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».

АНДЖЕЙ ВАЙДА - 100
Икона польского романтизма

6 марта 11926 года родился Анджей Вайда. Вспоминаю о любимом режиссере, сыгравшем особенную роль в моей жизни.

Самый знаменитый фильм Вайды — «Пепел и алмаз». И самый знаменитый кадр — финальная агония на мусорной свалке молодого польского патриота, заложника глобального исторического конфликта. Этот фильм и этот кадр сделали иконой актера Збигнева Цибульского, а Вайда, до того снявший «Поколение» и «Канал», стал признанным отцом польской школы, одной из сильнейших в мировом кинематографе середины ХХ века.

Как-то Вайда признался, что завидует Ингмару Бергману. Шведский режиссер сделал главными персонажами своих фильмов мужчину и женщину, а его польский коллега — улана и барышню (солдата и девушку): такова была вынужденная участь восточно-европейского творца.

Вайда, ненавидя политику, но будучи неисправимым романтиком, с головой бросался в нее. Его трагедии не оптимистичны, а его романтизм лишен сентиментальности, и это часто создавало барьер между ним и публикой. Тем не менее сила его таланта побеждала, и самые яростные критики замолкали, когда фильмы Вайды становились событиями национального и интернационального масштаба.

Таким событием стала дилогия «Человек из мрамора» и «Человек из железа» («Золотая пальмовая ветвь» Каннского фестиваля), такой стала «Земля обетованная» (Золотой приз Московского фестиваля), таким стал «Пан Тадеуш», любимый фильм польского народа.

Когда десять лет назад Вайды не стало, я пережил это как уход близкого родственника. Если бы не он, не фильм «Пепел» (не путать с «Пеплом и алмазом»), не импульс, испытанный от польского романтизма, кто знает, пришла ли бы мне в голову идея бросить любимый город Львов, надежную профессию математика и ринуться в Москву, чтобы испробовать себя на сомнительном поприще кинокритика. И моей жене тоже: она, поступая во ВГИК, написала работу про Вайду, а вот диплом про него ей защищать не разрешили, пришлось заменить Вайду на Иоселиани.

Сначала мы с женой поселились в Домодедово, в коммуналке, в доме барачного типа на окраине рабочего поселка — между кладбищем и коллективным садом «Мечта». Это была задница мира. И тут в культовом столичном кинотеатре «Иллюзион» объявили ретроспективу Анджея Вайды. Мы купили билеты на фильм «Лётна» — достали только на девятичасовой утренний сеанс. За стенкой нашей комнаты жил добрый и безобидный, но беспробудно пивший татарин Федя. Стараясь не разбудить его и другую соседку, мы тихо встали в полшестого, побежали на автобус, потом на электричку до Павелецкого вокзала, потом на метро, наконец сели в трамвай.

В электричке я обнаружил, что один ботинок на мне желтый (мой), а второй — черный (Федин), так я спросонья обулся в общем коридоре, где стояла обувь жильцов. Возвращаться было бессмысленно и позорно. Когда мы выходили из трамвая на Котельнической набережной, рядом с «Иллюзионом», на нас набросились человек десять с надеждой: нет ли лишнего билетика?

Я гордо прошествовал сквозь толпу фанатов с билетами в руках и в разных ботинках на ногах. Вот так любили Вайду и польское кино. Было 9 утра, март, 1976 год. Всего полвека назад. Вайде тогда было пятьдесят.

Вскоре главный польский режиссер стал персоной нон грата в СССР, а посвященная ему статья в третьем издании Советского энциклопедического словаря (1984 год) была заменена другой, равной по объему — чтобы не переверстывать все издание: «ВАЙДА, род трав сем. крестоцветных. Ок. 60 видов, в Евразии. В СССР ок. 40 видов. В. выемчатую и др. виды иногда разводят на корм. В. красильную прежде культивировали в Зап. Европе как красильное растение». Студенты ВГИКа шутя говорили, что Вайду обозвали сорной травой — по аналогии со знаменитой статьей, где Бориса Пастернака назвали «литературным сорняком».

Но в перестройку Вайда вернулся, он ставил в Москве спектакли и воспринимал Россию как страну Достоевского, Лескова и Булгакова, веря в то, что в большой исторической перспективе культура не имеет границ.

6 марта — 100 лет со дня рождения польского режиссёра Анджея Вайды, одного из крупнейших кинематографистов Европы второй половины ХХ века.

Фильмы Вайды — «Поколение» (1954) , «Канал» (1957) и «Пепел и алмаз» (1958) — были важной частью культурного контекста эпохи Оттепели и хорошо известны советскому зрителю.

В следующей публикации — текст кинокритика Андрея Плахова к столетию режиссёра.

📸 Анджей Вайда, 1963 год.

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».

🎧 Анна Ахматова читает стихотворение «Комаровские кроки». Запись 1961—1965 годов.

🔔 Подписывайтесь на «Эхо Оттепели».