НЕ ВЫБИТЫЙ ИЗ СЕДЛА
Сегодня исполнилось 85 лет АНДРЕЮ СМИРНОВУ. Выдающегося режиссера поздравляет Андрей Плахов, несколько лет проработавший с юбиляром в секретариате Союза кинематографистов.

Невероятно, но факт: Андрей Смирнов сегодня – в первой тройке старейших: речь о ныне живущих отечественных кинематографистах первого ряда. Один за другим ушли из жизни Герман, Рязанов, Хуциев, Данелия, Панфилов, Митта. Все они родились в 1920-х или 1930-годах. А теперь ветераном стал Смирнов, 1941-го года рождения, из поколения детей войны. Вышеперечисленные для меня были изначально классики, а вот Андрея Сергеевича я воспринимал как старшего товарища -- молодого душой, полного энергии, возраст вообще не про него.

Между тем он уже тогда был культовым классиком. Его первый фильм («Ангел», новелла в составе киноальманаха) лег на полку. И стал одним из первых, освобожденных конфликтной комиссией, которую я возглавлял. Вскоре Смирнов тоже присоединился к нашей работе. Он всей душой хотел помочь жертвам цензуры, зная не понаслышке, насколько травматичен для творческого человека подобный опыт.

Второй его фильм «Белорусский вокзал» тоже не раз подвергался цензурным наскокам, но в итоге обрел триумфальную судьбу и народную любовь. Третий – «Осень» -- был подвергнут разносам и прокатным рестрикциям за эротическую откровенность. Кульминация конфликтов с цензорами произошла на картине «Верой и правдой». На долгое время Смирнов оказался выбит из режиссерского седла. Но его присутствие в кино всегда было ощутимо – и как сценариста, и как актера, и как незаурядной личности. В этой незаурядности я убеждался множество раз, когда он сменил Элема Климова на посту главы Союза и продолжил его курс.

Андрей умел принимать нестандартные решения. Человек чрезвычайно темпераментный, иногда он шел на поводу своих эмоций, но не упорствовал, прислушивался к мнениям коллег, умел признавать ошибки, а они были неизбежны на том неизведанном и рискованном пути, на который мы тогда вступили. Мог говорить спорные вещи («Лучше любая порнография, чем любая цензура!»), но даже в них была парадоксальная правда момента и правда его демократических убеждений. Тех самых, которые позднее стали объектом атаки – сверху и снизу, справа и слева, со стороны старой (обновленной) номенклатуры и «новой этики».

Не столь уж частое качество среди режиссеров: Андрей Смирнов блестяще образован. Он великолепно знает мировую музыку и живопись, и – еще бОльшая редкость -- иностранные языки! Французский свободный, английский практически тоже, а когда его пригласили председателем жюри на Венецианский фестиваль, он неделю посидел с учебником, а через пару дней пребывания в Венеции уже легко объяснялся по-итальянски.

Андрей не просто хороший артист, он человек врожденного артистизма. И потому ему без особых актерских ухищрений удается воплотиться и в аристократа, и в бандита, и в желчного писателя Бунина, которого он обожает. И в «нового русского», совсем не карикатурного -- как в «Елене» Андрея Звягинцева. Но подлинное его призвание – режиссура. Вопреки всему он остался ему верен. Свидетельство тому -- трилогия о трагедиях и драмах советского прошлого: «Жила-была одна баба», «Француз», «За нас с вами».

Несколько лет назад Андрею позвонил один небезызвестный режиссер с просьбой дать добро на ремейк «Белорусского вокзала» (теперь его герои вернулись с афганской войны). Получив отказ, звонивший бросил трубку: все равно поставлю, без вашего благословения обойдусь. Сегодня этого режиссера уже нет в живых. А «Белорусский вокзал», как и другие фильмы Смирнова, переживут еще не одно поколение творцов и зрителей.