Донской Казак

СНГ 35 лет: каковы дальнейшие перспективы
Видеомост в Спутнике-Казахстан

1. Дискуссия в преддверии юбилея. 35 лет СНГ. Кто только не критикует сегодня это объединение. И инструмент для «цивилизованного развода», и ностальгический хаб. Два важных нюанса. 35 лет- срок по историческим меркам мизерный, но для жизни одного человека или даже поколения- существенный. Так и Содружество не было константой. Оно менялось вместе с нами, с Россией, другими постсоветскими государствами, международной политикой. И признавать сегодня и полезный амортизационный эффект от дезинтеграции некогда единой страны, и имеющиеся ограничители для успешного развития в будущем необходимо. Также важно определиться. Когда мы говорим об СНГ, мы имеем в виду пространство, в котором до сих пор существуют некоторые «беглецы» вроде Грузии и Молдовы (далеко не все соглашения в формате Содружества ими денонсированы) или интеграционный проект в строгом смысле этого слова,
2. Мои включения были про ряд общих трендов на пространстве СНГ, более подробно осветил ситуацию в Армении, в Грузии (и вокруг них), менее подробно про роль миграции в интеграционных проектах в Евразии.
3. Смотрите мои фрагменты с 11-35 до 21-08, 33-57-39-14, 45-22-59-23, 1:10-01- 1:11-41
Честно скажу, с многим из сказанного коллегами не согласен. Но главное- донести свои мысли до аудитории!
4. Ссылка на видео: https://ru.sputnik.kz/20260827/sng-35-let-kakovy-dalneyshie-perspektivy--videomost-66106940.html

Борьба с «бывшими»: почему двум экс-президентам Армении предъявили обвинения
Статья в Русском Форбсе

1. В начале августа 2026 года открылась первая сессия вновь избранного Национального собрания Армении девятого созыва. Были избраны его руководящие органы, утверждена новая правительственная программа на 2026-2031 гг. Казалось бы, острота политической борьбы в республике должна постепенно сойти на нет. Правящая партия одержала победу, сформировала однопартийный, а не коалиционный кабинет. Но сегодняшняя Армения будто бы повторяет в слегка измененном виде формулу советского вождя об усилении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Только вместо социализма для сегодняшней правящей элиты Армении путеводной звездой обозначена европейская интеграция.
2. Противники правительственного курса подвергаются уголовному преследованию. Многие дела против них были открыты или актуализированы как раз после завершения избирательной кампании.        Однако на этом фоне новости о начале уголовных производств в отношении двух экс-президентов прозвучали по-особому. Фактически синхронно мишенями для армянских правоохранителей стали два государственных деятеля, руководившие Арменией в общей сложности два десятилетия.
3. Не буду пересказывать весь текст и описывать подробности. Зафиксирую, на мой взгляд, самое главное. Действующая власть в Армении нарушила негласное табу, которое соблюдалось годами. До «бархатной революции» в республике не преследовали бывших руководителей. Отныне борьба с ними превратилось не только в инструмент политической санации, но и легитимации действующего правительства, озабоченной продлением своего пребывания у власти.
4.Неоднократно писал раньше, что с завершением выборов в Армении не наступит «конец истории». Реконфигурация политического и идеологического пространства республики продолжается. И вместе с ней поляризация общества и политической элиты. Но нарушение негласного табу на неприкосновенность «бывших» — оружие обоюдоострое. Есть риск, что в будущем оно может поранить и сегодняшних.
5.Полный текст статьи см.: https://www.forbes.ru/mneniya/567336-bor-ba-s-byvsimi-pocemu-dvum-eks-prezidentam-armenii-pred-avili-obvinenia

Дебаты. Россия-Армения-Азербайджан-Южный Кавказ. Программа «Эхо Баку»
Дискуссия с конфликтологом Арсеном Харатяном при модерации Мовсуна Гаджиева

1. Сегодня нечасто можно встретить диалог россиянина, армянина и азербайджанца без криков, эмоций и переходов на личности. В нашей беседе это удалось. За что отдельное спасибо и модератору (грамотно подбиравшему вопросы и расставлявшего акценты) и моему визави.
2. Расхождений в наших позициях немало. Чего стоит только тезис о том, что мнение Москвы не так важно для Армении, если уж Ереван «чего решил, то выпьет обязательно» (если что, цитата из Владимира Семеновича, без обид). Мнение не важно для овощевода дяди Армена или цветовода дяди Карена? Правда? Однако важно не тотальное согласие между нами, а умение и готовность обсуждать позиции друг друга, воспринимая аргументацию, находя контрвозражения по сути проблем.
3. Мы обсудили внутриполитическую ситуацию в Армении. Попытались понять, почему после выборов турбулентность никуда не делась. Она лишь нарастает. Поговорили и о новой правительственной программе (анонсирую свой текст для РСМД, в котором даю подробный источниковедческий анализ этого проекта).
4. Далее прошлись по кавказской региональной повестке, обсудили такой парадокс, как нарастание противоречий параллельно в парах РФ-Армения и РФ-Азербайджан. И здесь для меня отрадно то, что мои собеседники готовы признавать и важность России, и неизбежность ее присутствия в регионе. Как же здОрово, что не было этих мантр про «окончательный уход».
5.В общем, интригу создал, смотрите дебаты. Они, право слово, получились интересными. И заслуживают Вашего внимания
https://www.youtube.com/watch?v=QEy1bK4ErTI

«Обретение Анатолии»
Память о прошлом и актуальная политика

1. Известный российский историк, специалист по мнемонической политике Виктор Шнирельман в одной из своих работ задался вопросом, почему «образ отдаленного прошлого кажется» политикам и государственным деятелям «столь привлекательным и почему ему иной раз удается оказывать на людей более сильное эмоциональное воздействие, чем мифам о недавнем прошлом?»
2. В Турции в начале последней недели августа грандиозные празднования. Президент Реджеп Тайип Эрдоган прибыл в Ахлат (провинция Битлис) для участия в торжествах по случаю 955-й годовщины победы при Манцикерте (Малазгирте). Глава Турецкой республики посетил старое сельджукское кладбище, участвовал в официальной церемонии и выступил с торжественной речью.
3. Что ищет (и находит) лидер современного государства в средневековой истории? Для начала представим краткую канву событий 955-летней давности. 25-26 августа 1071 года войска турок-сельджуков под водительством Алп-Арслана (ок. 1030-1072 или 1073) сошлись с византийской армией во главе с императором Романом IV Диогеном (1030-1072). Сражение закончилось не только поражением византийцев, но и пленением их императора.
4. Впрочем, значение этой битвы было намного более важным, чем личная судьба одного из «базилевсов и автократоров ромеев». В последующие десятилетия значительная часть Малой Азии (до того главного источника населения, налогов и солдат для Византии — перешла под власть тюркских правителей. Вскоре после Манцикерта возник Султанат Рум, а Византия уже никогда полностью не восстановила прежний контроль над внутренней Анатолией. Начался длительный (без малого четырехвековой) период угасания и дряхления «Второго Рима». Одним из последствий поражения «ромеев» стало обращении императора Алексея I Комнина (1056/1057-1118) к Западной Европе за военной помощью. Это в свою очередь стало одним из факторов, приведших к борьбе за «Гроб Господень», то есть эпохе Крестовых походов. Именно тогда замаячили сполохи двух будущих падений Константинополя в 1204 и в 1453 гг.
5. В сегодняшней официальной турецкой историографии победа сельджуков в 1071 году представляется как момент, когда перед тюрками «открылись двери Анатолии». В своем сегодняшнем послании Эрдоган именно так и сформулировал значение битвы, связав ее «победный дух» с единством современной Президент Турции связывает Манцикерт с «Великим наступлением» Мустафы Кемаля (Ататюрка) (1881-1938) в 1922 году. Здесь интересно то, что Эрдоган не противопоставляет Алп-Арслана Ататюрку, а помещает их в одну национальную историческую традицию
6. Нынешнего президента Турции многие записывают в «ревизионисты». И в самом деле, он немало сделал для пересмотра «шести стрел Ататюрка» как фундамента турецкой национально-государственной идентичности. Это касается и отказа от крайнего лаицизма, и пересмотра роли армии в государстве и в обществе, и ревизии внешнеполитических подходов, и реабилитации Османской империи. Эрдоган открыто симпатизирует султану Абдул-Хамиду II (1842-1918), считая его великим реформатором и символом сопротивления Западу. В то же время президент Турции не пытается отрицать республику и ее идеалы (в 2023 году в стране прошли помпезные мероприятия к ее столетию). Он стремится вписать ее в более широкий национально-государственный исторический нарратив. В чем-то схожая ситуация с российской дискуссией о сочетании древнерусского, московского, имперского, советского и постсоветского наследия.
7. При этом память о 1071 годе- не личная традиция Эрдогана и не просто партийная инициатива. Манцикерт официально и публично отмечается в Турции как важная национальная дата, но при действующих властях масштаб и политико-символическое значение заметно выросли.
8. Как тут не вспомнить о нынешних проектах армянского правительства по продвижению «Реальной Армении» в противовес Армении «Исторической». В соседней стране, очевидно, идут в противоположном направлении. Четко осознавая, что «образы отдаленного прошлого» могут заиграть новыми красками и сегодня. Или подсветить проблемы, цели и задачи настоящего и будущего.

Неюбилейные мысли по поводу украинского юбилея

1. В день 24 августа 1991 года, 35 лет назад закончилась история УССР и началась история постсоветской Украины. Интересный парадокс (и далеко не единственный). О создании нового самостоятельного государства urbi et orbi поведал Акт, принятый на внеочередной сессии Верховного Совета Украинской ССР двенадцатого созыва (был избран в марте 1990 года) под председательством Леонида Кравчука (1934-2022), занимавшего до получения спикерской должности позиции второго секретаря и члена Политбюро ЦК КПУ.
2. Общественно-политический фон нынешнего юбилея не выглядит праздничным. Украина сегодня - это арена самого масштабного противостояния в Европе после завершения Второй мировой войны. Конечно, в этом контексте, как никогда актуализируется проблема причин и истоков всего этого.
3. В украинском и западном (который на самом деле намного шире по охвату и влиянию, чем США, страны НАТО и ЕС) нарративе есть две ключевые темы. В-первых, показать, что украинская государственность - не случайна, а детерминирована несколькими столетиями развития на просторах Центральной и Восточной Европы. Во-вторых, объяснить все проблемы и провалы постсоветской Украины фактором «русского вторжения».
4. Однако любые попытки выстроить стройную и непротиворечивую теорию, в которой Украина на протяжении веков выглядела бы как что-то целостное и неизменное, идеологически выстроенное, как не-Россия и анти-Россия задолго до конца СССР, «бьются» при первом же столкновении с эмпирическим материалом.
5. Один из идеологов современного украинского национализма и известный историк Михаил Грушевский (1866-1934) в начале ХХ века представил свой программный общественно-политический памфлет в виде вопроса «Кто такие украинцы и чего они хотят?» Но проблема в том, что до сих пор ответ на данный вопрос не получен. Не получен самими защитниками украинского национально-государственного проекта.
6. Сами понятия Украина, украинец, а также политико-географические рамки их применения на протяжении веков эволюционировали. При этом все попытки создания особой малороссийско-казачьей (украинской) государственности в период с XVII по XX вв. на территории бывшей УССР (получившей в 1991 году государственную независимость) реализовывались в различных национально государственных конфигурациях. И зачастую эти разные образования находились друг с другом в состоянии многолетней (и даже многовековой военно-политической конфронтации.
7. Как следствие, расколотая идентичность, многосоставное общество, доставшиеся постсоветской Украине в наследство от УССР. Однако вместо качественного менеджмента по управлению этой многосоставностью украинские элиты внутри страны выбрали курс на эксклюзивность вместо инклюзивности, а на внешнем контуре - на пресловутую «Евро-Атлантику» вместо нейтралитета или аккуратного комплементарного балансирования между разными центрами силы. И если до «первого Майдана» Киеву было вполне достаточно оставаться «не-Россией», то впоследствии был сделан акцент в сторону «анти-России».
8. Сегодня многие авторы из США, стран ЕС утверждают: Украина, как никогда консолидирована на антироссийской основе. Это и так и не так одновременно. В 1991 году Акт о независимости «покрывал» и Крым, и Донбасс, и население более, чем 50 миллионов. В наши дни и в территориальном и в демографическом плане Украина никоим образом не напоминает УССР. По справедливой оценке корифея отечественной украинистики Алексея Миллера, «пространство Украины, каким оно было в момент обретения независимости, сегодня разделилось на две части, радикально различающиеся в плане коллективной памяти и символической политики. На подконтрольной Киеву территории тотально уничтожается все, связанное с советским или имперским прошлым, с русской культурой. Отпавшая от Киева часть стирает все следы символической политики, проводившейся киевской властью…» Закономерный итог многолетней политики по приведению многосоставной страны к единому знаменателю!

Космическое приглашение

1. На авиакосмическом салоне Ле-Бурже-2026 Эмманюэль Макрон анонсировал проведение саммита по стратегическому развитию космоса. Форум пройдет 9-10 сентября в Париже. В нем примут участие 120 делегаций. При чем же здесь Кавказ? На первый взгляд, связи никакой. Но если приглядеться… Президент Франции пригласил в гости премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе. И свое обращение, как особо подчеркивают грузинские СМИ и соцсети начал не с официальных титулов, со слов «дорогой Ираклий».
2. Почему этот звонок очень важен? Отношения Тбилиси и Евросоюза находятся в глубоком кризисе. Процесс вступления Грузии в ЕС фактически остановился в конце 2024 года, а Еврокомиссия в 2025 году заявила о глубоком «демократическом откате» этой страны. В марте нынешнего года ЕС приостановил безвизовый режим для владельцев грузинских дипломатических и служебных паспортов. 11 августа 2026 года в ежегодном докладе Европейской службы внешних связей (EEAS) о правах человека и демократии за 2025 год Грузия оказалась едва ли не среди главных нарушителей стандартов. Тбилиси досталось едва ли не больше, чем Баку, традиционной мишени «борцов за свободу» на Южном Кавказе.
3. На этом фоне «дорогой Эмманюэль» обращается к «дорогому Ираклию». Личное письмо непосредственно от президента Франции со словами, что он рассчитывает на участие Кобахидзе и будет рад принять его в Париже. Выглядит не просто как пустой бюрократический эпизод. Особенно, если мы примем во внимание, мягко говоря не вполне космический статус Грузии в современном мире. Конечно, есть свои нюансы. Макрон делает приглашение на многосторонний тематический саммит, а не зовет премьер-министра Грузии с официальным визитом во Францию. Французский саммит изначально рассчитан на максимально широкое международное представительство. Поэтому из самого приглашения нельзя сделать вывод, что Париж признал претензии Тбилиси к Брюсселю, отказался от критики «демократического отката» или решил разморозить евроинтеграцию Грузии. Но прощупать почву, «сверить часы» вполне реально. Тем более, что Макрон последовательно стремится затвердить за собой и за своей страной роль лидера евроинтеграционных процессов.
4. Для Кобахидзе письмо от французского друга - это несомненный дипломатический плюс. Впрочем, и внутриполитический тоже. Оппозиционные настроения в его стране никуда не делись, примерно треть его сограждан грезит о ЕС и «Евро-Атлантике». Да и сам премьер полностью не отказался от прозападного выбора. Он последовательно критикует «отдельные перегибы» и пытается навязать своим союзникам «национал-атлантические» и «национал-европеистские» представления. Правда, пока не слишком успешно. Но сдаваться он также не намерен! И оппонентам будет что предъявить. Вы ругаете нас за «блокаду» со стороны ЕС. Вот вам, сам «друг Эмманюэль» приглашает до городу Парижу!
5. В общем, каждый может представить «космическое приглашение» себе в плюс. И как попытку сохранить каналы коммуникации, и как евроинтеграционную риторику. Другой вопрос, готов ли ЕС к реальному диалогу с Тбилиси. Или же сам Союз и отдельные его государства будут по-прежнему обрабатывать «Грузинскую мечту» на предмет послаблений для оппозиции.
6. И последнее (по порядку, но не по важности). Эмманюэль Макрон и Ираклий Кобахидзе до настоящего времени не проводили официальных двусторонних переговоров, хотя неоднократно кратко общались на полях международных мероприятий (например, 16 мая 2025 года в Тиране на полях шестого саммита Европейского политического сообщества /ЕПС). Но экс-президента Саломе Зурабишвили Макрон принимал в Елисейском дворце 24 января 2025 года (то есть уже после истечения ее конституционных полномочий, но в неформальном статусе главного грузинского оппозиционера). При этом многие «недружественные СМИ» продолжали величать калбатони Саломе главой Грузинского государства. Кстати, Кобахидзе неоднократно публично критиковал французского президента за его заявления по поводу парламентских выборов в Грузии и оценок внутри-и-внешнеполитических подходов «Грузинской мечты»,

П.С. Посмотрим, состоится ли встреча президента Франции с «дорогим Ираклием». Ждать осталось меньше одного месяца!

Август-1991: кавказское измерение
Часть 3. Окончание

9. Август 1991 года стал важным рубежом и для России. Отразив попытки просоветской реставрации, российское руководство столкнулось с сепаратистским вызовом в Чечне, который оно на тот момент не смогло оценить адекватно. Более того, российские власти в начале 1990-х гг. даже заигрывали с националистами и сепаратистами в конъюнктурных целях в борьбе за власть и влияние с союзным центром. Это, конечно, способствовало эскалации насилия и в конечном счете привело к масштабному и многомерному военно-политическому кризису. «Чеченская революция» августа–ноября 1991 года кардинальным образом изменила перестроечные представления о свободе, демократии, законности, праве на самоопределение и применение силы, государственной целостности и ее защите. Был разрушена конструкция, основанная на радикальном противопоставлении коммунизма и антикоммунизма, в рамках которого единственной угрозой свободе, демократии, либеральным ценностям считалось коммунистическое государство (или даже государство как таковое). События августа–ноября 1991 года показали, что серьезным вызовом демократическому правовому государству является также и этнический национализм. Чеченский «революционный опыт» продемонстрировал со всей очевидностью, что слабые государственные институты не могут гарантировать соблюдения элементарных прав человека и гражданина. События 1991 года на российском Северном Кавказе, таким образом, стали линией, отделившей коммунизм и советскую власть от интересов российского государства как такового.
10.Важнейшим последствием августа 1991 года стала эскалация конфликта из-за Нагорного Карабаха. 30 августа 1991 года Верховный Совет Азербайджана принял Декларацию о выходе из состава СССР и независимости республики. В ней провозглашалось «восстановление» независимости Азербайджана и подчеркивалась преемственность с первым азербайджанским государством – Азербайджанской Демократической Республикой 1918–1920 годов. На практике, однако, оказалось, что проект «восстановления» наряду с очевидными преимуществами, среди которых можно упомянуть демонстрацию исторических корней и традиции национального строительства, имеет столь же явные недостатки. Дискурс «восстановления» государственности неизбежно актуализировал «политику памяти», ибо в период «первой республики» отношения Баку и карабахских армян, мягко говоря, были далеко не идеальными. Пересказать все хитросплетения этой борьбы здесь невозможно; достаточно отметить, что на уровне массового сознания трагическая память о тех годах сохранялась в течение всего советского периода. С началом конфликта в 1988 году эти воспоминания были реанимированы и выведены на публичный уровень. Иначе говоря, ответная реакция армян Карабаха на решение Верховного Совета Азербайджана была вполне прогнозируемой. 2 сентября 1991 года совместная сессия Нагорно-Карабахского областного Совета и Совета народных депутатов Шаумяновского района провозгласила Нагорно-Карабахскую Республику (НКР) в границах бывшей автономии и района. Тогда же была принята Декларация о провозглашении НКР. Политическая повестка, порожденная реалиями тридцатипятилетней давности, просуществовала в незначительно измененном виде до 2022 года, когда руководство Армении официально признало Карабах неотъемлемой частью Азербайджана. Риторический вопрос, случилось бы такое, не испытай Ереван горечь катастрофических поражений в 2020 и в 2023 гг.
11. Таким образом, в начале 1990-х годов на смену советскому Закавказью пришли новые национальные государства, а также политические образования, не получившие признания, но надолго ставшие важными участниками этнополитических процессов в регионе. И именно Большой Кавказ стал на постсоветском пространстве ареной самого большого числа вооруженных конфликтов и главным поставщиком непризнанных и частично признанных республик.

Август-1991: кавказское измерение
Часть 2. Продолжение следует

6. Советские лидеры и в центре, и на местах оказались совершенно не подготовленными к вызовам националистической мобилизации. Более того, они сами пытались «оседлать» националистический ресурс. В этом контексте уместно напомнить о единстве партийных аппаратчиков и диссидентов из среды интеллигенции во время всенародного абхазского схода в селе Лыхны в марте 1989 года, а также совместном «походе на Цхинвали» в ноябре 1989 года диссидента Звиада Гамсахурдиа и первого секретаря ЦК Коммунистической партии Грузии Гиви Гумбаридзе. В этом же ряду располагается и активная деятельность партийного руководства Нагорно-Карабахской автономной области по реализации «миацума» (объединения с Арменией), ситуативное взаимодействие ЦК Коммунистической партии Азербайджана с антикоммунистическим «Народным фронтом» и роль Чечено-Ингушского обкома в формировании Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН), главного «мотора» сепаратистского переворота, состоявшегося в 1991 году.
7. В этом свете предположения о том, что ГКЧП обладал возможностью изменить ситуацию к лучшему, выглядят по крайней мере наивными. Подобная вера базируется на нескольких мифах. Прежде всего на представлении о Горбачеве как оторванном от реальности «либерале и демагоге», не готовом применить силу, и на уверенности в том, что члены «комитета», напротив, были склонны к решительным действиям и имели некую альтернативную программу сохранения СССР. Ни то, ни другое не соответствует действительности. Не будем забывать, что Горбачев и советское руководство в 1988–1991 годах именно на Кавказе применяли силу неоднократно. Здесь можно упомянуть и использование подразделений Закавказского военного округа в Тбилиси, и введение чрезвычайного положения в Нагорном Карабахе, и ввод сил МВД в Абхазию, а армейских подразделений – в Баку, и операцию «Кольцо». Но в отрыве от общей стратегии будущего единого Союза «коэффициент полезного действия» таких акций был невелик. Они лишь радикализировали националистов с разных сторон и укрепляли их альянс с партийной и хозяйственной номенклатурой, желавшей сохранить власть в «новых исторических условиях». Между тем у ГКЧП не было никаких альтернативных программ. Написанное в канун августа 1991-го «Слово к народу», кроме общих слов о величии державы, не содержало конкретных предложений по таким вопросам, как достижение межэтнического мира, преодоление кризиса советской экономики, урегулирование международных отношений в ситуации смены власти в стране. И еще один важный аргумент. Руководство ГКЧП состояло из «птенцов» Михаила Сергеевича: именно он их выдвигал и продвигал, к их советам обращался в сложных ситуациях. На каком же основании этих людей можно считать более успешными стратегами, чем их давний соратник и единомышленник? Вопрос скорее риторический.
8. В дни августовского путча президент Грузии Звиад Гамсахурдиа фактически признал переворот в Москве. 19 августа 1991 года он договорился с командующим Закавказского округа - того самого, войска которого подавляли выступление в Тбилиси 9 апреля 1989 года, – о выполнении всех требований ГКЧП в течение пяти дней. Эти шатания стоили первому президенту Грузии поста. Они спровоцировали массовые протесты, столкновения и в конечном счете свержение Гамсахурдиа в начале января 1992 года. Впрочем, это событие стало фактом не только его личной биографии; в Грузии появился прецедент решения вопроса о высшей власти посредством силового отстранения всенародно избранного президента. Позже, в 2003 году, Эдуард Шеварднадзе также был отстранен от власти в ходе «революции роз», а не путем выборов. К передаче власти с помощью выборов страна смогла вернуться лишь в 2013 году.

Август-1991: кавказское измерение
Часть 1. Продолжение следует


1. В череде знаковых юбилеев 2026 года особое место занимает создание Государственного комитета по чрезвычайному положению, приобретшего мировую известность под аббревиатурой ГКЧП. Между тем его значение для этнополитических процессов на Большом Кавказе исследовано недостаточно.
2. Август 1991 года значительно изменил облик Кавказского региона. Однако дезинтеграционные процессы началась намного раньше. По справедливому замечанию российского политолога Тимура Музаева, «перестройка и демократизация общественной жизни во второй половине 80-ых годов не создали национальных проблем и движений, а лишь обнаружили их существование в Советском Союзе». В этом контексте можно вспомнить регулярные кампании в Абхазии (1957, 1967, 1977-1978 гг.) обосновывающие целесообразность выхода Абхазской АССР из состава Грузинской ССР с последующим конституционным закреплением этого шага В Грузии в апреле 1978 года прошла массовая (и, что важно, успешная) акция в поддержку конституционного закрепления в Основном законе ГССР государственного статуса грузинского языка. В 1977 году была создана Армянская Хельсинкская группа, среди задач которой была не только защита прав человека, сколько борьба за «миацум». В декабре 1972 года для ЦК КПСС было подготовлено 80-страничное письмо «О судьбе ингушского народа», подписанное представителями ингушской интеллигенции, а в январе 1973 года в столице Чечено-Ингушской АССР прошел четырехдневный митинг, который его организаторы рассматривали как общенациональный. В 1981 году В октябре 1981 года в тогдашнем Орджоникидзе (ныне Владикавказ) прошли массовые беспорядки, в которых уже угадывались сполохи будущего осетино-ингушского конфликта. Таким образом, инициатива нагорно-карабахского облсовета об объединении с АрмССР (февраль 1988 года), сход в Лыхнах и тбилисская демонстрация (март-апрель 1989 года), «марш на Цхинвали» (ноябрь 1989 году) не были случайностью. Как только советская «вертикаль» зашаталась вместе с идеологией и практикой строительства «светлого будущего», дезинтеграционные процессы вышли на поверхность.
3. Важно подчеркнуть, что всем этим процессам не просто сопутствовали многочисленные вспышки насилия на этнонациональной основе. Активно предпринимались попытки создания параллельных политико-правовых реалий, которые никоим образом не вписывались в конституционные рамки Союза ССР и даже им прямо противоречили.
4. Две союзные республики Закавказья, Армения и Грузия, не приняли участия в состоявшемся 17 марта 1991 года общесоюзном референдуме, в ходе которого на голосование был вынесен замысловатый вопрос «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере обеспечиваться права и свободы человека любой национальности?». Но при этом мартовское волеизъявление поддержали абхазы и южные осетины, хотя этнические грузины, проживающие в Абхазии и Южной Осетии, от организованного Москвой голосования уклонились – они поддержали национальную грузинскую государственность на национальном референдуме 31 марта.
5. Политический путь Азербайджана отличался от пути Грузии и Армении. До самого августа 1991 года прикаспийская республика рассматривалась многими едва ли не как форпост Москвы в Закавказье. Азербайджан стал единственным из трех закавказских образований, принявшим участие в референдуме о сохранении «обновленного» Союза ССР и в «новоогаревском процессе» по подготовке нового союзного договора. Однако такая роль «форпоста» была исключительно ситуативной: Баку стремился сохранить контроль над Нагорным Карабахом и в этом деле пытался опереться на союзные власти, хотя к 1991 году уже имел длинный список претензий к Кремлю. Прежде всего речь шла о кровопролитных событиях, имевших место в азербайджанской столице в январе 1990 года.

Новая (гео)политическая архитектура Южного Кавказа
Интервью Айку Дерзяну (программа «Триггер», 168.am)

1. Сегодня выдался кавказский день! После интервью грузинским журналистам пообщался с их армянским коллегой. Обсудили формирование новой архитектуры Закавказья.
2. Начали с рассмотрения политики ЕС в регионе. В качестве повода выбрали недавний доклад Евросоюза о правах человека. Не правозащитный мониторинг, а политический инструмент. Попытались разобраться, почему Армения получила сплошь позитивные оценки, а Грузия превратилась в «двоечника». И, заметим, Азербайджан критикуют даже меньше, чем Грузинское государство.
3. Далее перешли к другим игрокам и сюжетам. Конфликт в Иране как важнейший фоновый фактор для Кавказа. «Потепление» в отношениях между Тегераном и Баку. Мекканские соглашения и их воздействие на региональные процессы. «Европеизация» Армении как вероятность ее «истернизации» и превращения в младшего партнера «тюркского тандема».
4. Отдельного внимания удостоилась Турция и ее роль на Кавказе. Регион стал точкой расширения влияния Анкары в Иране.
5. Россия-Азербайджан. «Кризис эмоций позади», новые эмоции, похоже, еще впереди, В пост-карабахской реальности Баку пытается расширить пространство своего влияния на Кавказе и в Евразии в целом, а также оставить в прошлом опеку Москвы (нашим соседям она кажется излишней). Возможно, в будущем две стороны нащупают некий устраивающий их modus vivendi. Но пока идет активный поиск, и Азербайджан проявляет по понятным причинам бОльшую активность!
6. Ситуация в Армении, которая есть сегодня, не навсегда. Бывали и не самые блестящие периоды в российско-армянских отношениях. Сие не повод для самоуспокоения, но опыт Грузии показывает, что «линейки» в движениях стран региона нет.
7. Полная запись беседы: https://ru.168.am/2026/08/18/37938.html

Грузино-российские отношения и почему Запад так недоволен Тбилиси
Беседа с Нази Жоржолиани для «Спутник-Грузия»

1. В последние дни российско-грузинская инфоповестка весьма насыщенная. Спецпредставитель Грузии по связям с Россией Георгий Каджая ушел в отставку (сменил на этом посту Зураба Абашидзе, проработал в этой должности чуть менее 2, 5 лет). Пока что позиция остается вакантной. Грузинская госстатистика зафиксировала значительный рост объема российских инвестиций в Грузию в 2025 году. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе дал позитивную оценку Георгиевского трактата 1783 года. По словам главы грузинского кабмина, его великий тезка царь Ираклий II (1720-1798) «этим мудрым решением…спас грузин как нацию, сохранил Грузию как самодостаточное, основанное на христианских ценностях, национальных корнях и традиционной европейской культуре государство».
2. Пытались разобраться в парадоксах российско-грузинских отношений. Прошу прощения за тавтологию, но дипотношений между нашими государствами нет. Расхождения по статусу Абхазии и Южной Осетии носят принципиальный характер, прозападный вектор официально не снят с повестки дня Тбилиси. Однако экономические связи укрепляются, инвестиционное сотрудничество наращивается, турпоток из РФ на высоком уровне (в январе–июне 2026 года количество визитов из нашей страны в Грузию увеличилось на 5,1% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года).
3. Рассмотрели другой парадокс. Сегодня США и особенно ЕС обвиняют Грузию в укреплении авторитарных тенденций, откате от демократии (что отражено в докладе Брюсселя о правах человека в 2025 году) и развороте в сторону России. При этом все эти тренды во многом – не инициатива Тбилиси, а следствие жесткого прессинга Запада на Грузию. Не столько грузинское правительство разворачивается на Север, сколько ЕС и США отталкивают некогда главного союзника на Южном Кавказе от себя.
4. Обрисовали коллизию между национальными интересами Грузии и прозападным вектором. Стало ясно, что это не одно и то же. Не всем, конечно. Треть, а то и больше грузинских граждан по-прежнему видят «свет в окне» с Запада. Но процесс переосмысления уже пошел, хотя он и не будет скорым. Могу лишь сказать, что такие повороты автор этого коммента предсказывал еще до «пятидневной войны». Законы политического маятника действуют, что бы кто ни говорил об «окончательном выборе». Вообще этот сюжет требует глубокого изучения. В какой-то момент стало понятно: прозападный и национальный могут сходиться, а могут и расходиться. В 1991 году, в периоды борьбы за минимизацию влияния России эти направления были вместе. Но по мере отдаления от СССР расхождения между ними становятся более зримыми и ощутимыми. И то ли еще будет! Интерес Кобахидзе к Георгиевскому трактату 1783 года -- это же не проявление любопытства ученого. Просто после разбрасывания камней, пришло время их потихоньку собирать. С полным осознанием, что Верхний Ларс или Военно-Грузинская дорога не окажутся вмиг рядом с Барселоной или Брюгге.
5. В общем, не хочу пересказывать собственное интервью. Оно доступно здесь, по ссылке: https://sputnik-georgia.ru/20260818/markedonov-zapad-podverg-gruziyu-stigmatizatsii-za-otkaz-zhertvovat-svoimi-interesami-300179781.html

По рецептам Пашиняна?
Николоз Гварамия о будущем Абхазии

1. Николоз (Ника) Гварамия оказался в эпицентре информационно-политического скандала в Грузии. Оппозиционный политик, лидер «Коалиции за перемены», в период президентства Михаила Саакашвили министр юстиции и образования предложил новые подходы на абхазском направлении. Возможно, его оценки и не спровоцировали бы столь острой дискуссии, не займись он компаративистскими упражнениями. Гварамия привел в пример главу правительства соседней Армении Никола Пашиняна. По мнению грузинского оппозиционера, армянский премьер смог освободить государственную политику от давления «исторических травм». Но если изучить интервью грузинского политика целиком, не только избранные места, возникают интересные нюансы.
2. Но начнем с небольшой предыстории. Как правило, журналисты хватаются за некую новость, пытаясь сделать из нее сенсацию. Вот и с Гварамией получилась похожая история. Его размышления были представлены едва ли не как новое слово в грузинской рефлексии об Абхазии. Гварамия мол де нарушил табу и предложил едва ли не отказаться от претензий Тбилиси на «восстановление территориальной целостности».
3. Между тем, нестандартные подходы к решению абхазского паззла предлагались и ранее. Их было не так много, и их авторы выглядели белыми воронами на фоне доминирующего дискурса «Сухуми-наш». И тем не менее. Еще в 2004 году Паата Закареишвили и Ивлиан Хаиндрава предлагали вариант «асимметричной федерации» причем чрезвычайно децентрализованной. В 2015-2016 гг. Паата (уже в ранге министра) вернулся к федералистской идее. И хотя он особо подчеркивал, что его идея предполагает готовность к обсуждению, а не конкретные переговоры, от коллег по правительственному и депутатскому цеху поддержки не получил. В 2011 году эксперт Мамука Арешидзе предложил рассмотреть признание независимости Абхазии, но не безусловно, а в увязке с возвращением беженцев грузинской национальности и выводом российских войск с абхазской территории. В этой инициативе рациональные зерна углядел сам Эдуард Амвросиевич (1928-2014, на тот момент уже политический пенсионер).
4. Таким образом, Гварамия- не пионер абхазских рефлексий в Грузии. И если приглядеться к его словам внимательнее, то отказа от Абхазии он не предлагает. Почему вдруг возник образ Пашиняна? Его Гварамия рассматривает как паттерн «освобождения от российского влияния». Для последовательного грузинского «европеиста» - это самое важное. В таком случае и Карабаха не жаль, тем более «откуда у хлопца армянская грусть»!
5. Гварамия пытается, во-первых, рационализировать проблему и отказаться от излишних эмоций. При этом он открыто признает, что сам был их заложником (оппозиционный грузинский политик - уроженец Сухума). Во-вторых, оппозиционный лидер Гварамия фактически говорит: Абхазия должна оставаться в международно признанных границах Грузии, но ее нужно возвращать мирно с помощью привлекательности проевропейской Грузии, экономикой, гарантиями прав и компромиссным статусом. В общем-то на уровне риторики про нечто подобное говорили даже представители команды Саакашвили и сам экс-президент Грузии. Одна беда, риторические приемы не конвертировались в практику!
6. Для сравнения: в 2011 году тот же Арешидзе шел гораздо дальше. Он допускал гипотетическое признание Абхазии лишь бы ценой выведения ее из-под российского контроля. Впоследствии, конечно, он значительно скорректировал ранее сказанное. И сделал акцент на угрозе «экономической аннексии» Абхазии Россией.
7. Гварамия не называет конкретного конституционного статуса Абхазии в будущем. В его интервью обсуждались разные международные модели (Босния, Северная Ирландия, Кипр, Ливан), но готовый драфт своей схемы он не представил. И, конечно, после разгоревшегося скандала специально оговорился, что пример Пашиняна и Армении «не имеет отношения к грузино-абхазскому вопросу». Главное, повторимся, чтобы без России.
8. Похоже, «европеизация» является для некоторых политиков в Грузии (как и в Армении) просто «символом веры». Credo, quia absurdum, как учит нас Квинт Септимий Тертуллиан (155/165-220/240).

Постсоветское пространство в 1991-2026 гг.: некоторые итоги, уроки и перспективы

Интервью для проекта «Дежурный по СНГ»

1. Вместе с командой «Дежурного по СНГ» сделали пространное интервью.
2. В нем есть несколько блоков. Начали разговор с подведения итогов первых 35 лет после советского распада. Обсудили, живо ли постсоветское пространство сегодня и почему его рано хоронить, Как историко- политический феномен.
3. Сделали акцент на динамику, посмотрели где есть изменения (и фундаментальные), а где процесс идет не так быстро. Конечно, поговорили о поколенческом сдвиге.
4. Далее сфокусировались на Кавказском регионе, больше всего вопросов о положении дел там.
5. Завершили темами европейской части СНГ. Молдавия, приднестровский конфликт, Украина.
6. Краткие тезисы обозначены. Ниже будут ссылки на все интервью, двигайтесь по ним:
https://t.me/CIS91/59696

https://t.me/CIS91/59698

https://t.me/CIS91/59699

https://t.me/CIS91/59700

https://t.me/CIS91/59701

https://t.me/CIS91/59702

https://t.me/CIS91/59703

https://t.me/CIS91/59704

https://t.me/CIS91/59705

Второй номер «Международной аналитики» (2026) идет к читателям!

1. Пока одни коллеги находятся на законном отдыхе, а другие постепенно возвращаются к делам и готовятся к новому учебному году выходит в свет второй номер нашего журнала за 2026 год.
2. Общая тема номера «Международные отношения и безопасность: образы и восприятия».
3. Внешнеполитические стратегии отдельных государств и интеграционных объединений, вопросы международной и региональной безопасности традиционно исследуются как проявления военной силы и дипломатического искусства.
Даются оценки экономических ресурсов, технологических возможностей, институциональной мощи различных игроков. Однако не менее важным фактором являются образы и представления, через которые лидеры государств, гражданские активисты, журналисты и эксперты воспринимают друг друга, конструируют угрозы и сценарии поведения.
В своем главном философском трактате Артур Шопенгауэр (1788–1860) обосновал теорию о «мире как представлении. Выдающийся мыслитель не исследовал международные отношения в качестве специальной проблемы. Но его взгляд на реальность как на пространство интерпретаций, зависящих от различного жизненного опыта, оказался востребован в общественных науках последующих столетий.
4. Внешнеполитические доктрины, стратегии, концепции – не абстракции, существующие в «объективной реальности». Они – результат работы конкретных людей, опирающихся на историческую память, идеологические постулаты, и сформированных в определенной информационной среде. Поэтому международная и региональная безопасность зависит не только от «объективного» распределения сил, средств и ресурсов, но и от того, как участники мировой политики понимают намерения, угрозы и возможности друг друга. Или, напротив, недопонимают….
5. В новом номере представлены тексты Александра Соловьева и Дарьи Гришиной, Лидии Кулик, Екатерины Михайленко, Пекки Кауппалы, Дилана Ройса, Нино Скворцовой и Арчила Сихарулидзе, Алисы Шишкиной и Йинпави Бави Зинга, Никиты Липунова, Сергея Гриняева, Максима Савиных, Руслана Мамедова и Алины Киселевой, а также рецензия Кирилла Галкина на книгу Андрея Цыганкова.
6. Статьи на русском и английском, авторы из разных регионов России и стран мира.
7. Мои традиционные слова благодарности лучшему редакционному коллективу. Наталье Самойловской, Ульяне Якутовой, Анастасии Павловой, Евгению Панкову, Александру Чечевишникову, а также самому креативному верстальщику- Алексею Талалаевскому.
8. Ссылка на пдф-версию второго номера: https://www.interanalytics.org/jour/issue/viewIssue/47/39

«Пятидневная война»: не только 08-08-08
В поисках стратегического измерения

1. Приметы времени. После 2008 года каждый год в преддверии 8 августа и в последующие пару-тройку эксперты, политики, журналисты вспоминают о «пятидневной войне» на Кавказе. Каждая новая годовщина превращается в демонстрацию внешнеполитического credo того или иного автора. Или в набор банальностей про «мир, который больше не будет таким как прежде» или про Грузию-2008 как приквел к Крыму-2014 и СВО-2022.
2. Чего не хватает в этих дискуссиях? Прежде всего, стратегических оценок и временной глубины. Отдельное (пускай, и очень важное) событие не вписывается в более широкие контексты.
3. В конце июля 2026 года влиятельный «think-tank» Европейский совет по международным отношениям (ECFR) опубликовал доклад экспертного коллектива во главе с авторитетным политическим аналитиком и дипломатом Джереми Шапиро (среди авторов такие известные персонажи, как Самюэль Чарап, Иван Крастев, Ханна Нотте и ряд других). Представленный материал посвящен рассмотрению моделей пост-украинского мира. Пересказывать текст доклада не стану, но зафиксирую принципиальнейшую идею (и ценность!) авторов. Один из разделов доклада назван следующим образом: «Как не позволить России формировать повестку дня в сфере безопасности». Честно и откровенно! Это всегда лучше, чем спекуляции на тему ценностей. В «дивном новом» пост-украинском мире ведущие аналитики «политического Запада» рассматривают неучастие России в формировании повестки дня международной и региональной безопасности едва ли не как ключевое предусловие!
4. Хотя трудно не заметить, что именно этот подход, зарифмованный с бесконтрольным расширением НАТО на Восток (включая и постсоветское пространством) и «закрытием геополитического лимба» вокруг Североатлантического альянса и ЕС, как раз и стал важнейшей предпосылкой (и триггером) нынешнего российского «ревизионизма-ресентимента» и антизападничества.
5. Ни «пятидневная война» на Кавказе, ни Крым, ни Донбасс не были случайностями, как часто пытаются нам объяснять. Конфликты на постсоветском пространстве не были сфабрикованы Западом, они имели глубокую внутреннюю этнополитическую природу. Связанную сначала с дезинтеграцией Российской империи, а затем с советским опытом «покорения национализма» и советским распадом. Но «геополитизация» этих конфликтов со всей неизбежностью превращала их в арены противостояния между ведущими мировыми игроками. С распадом СССР и завершением «холодной войны» имелась развилка: или новая постсоветская Россия становится на равноправной основе вместе с «политическим Западом» со-основателем нового миропорядка или происходит ее маргинализация и выдавливание Москвы в низшую международную лигу.
6. Поскольку «политический Запад» выбрал второй вариант, превращение постсоветского пространства в арену конфронтации было лишь вопросом времени. Просто потому, что логика «закрытия геополитического лимба» диктует постоянное расширение и в итоге запирание России в ее госграницах. Чтобы, как говорят авторы свежего (по времени, но не по идеям и ценностям) доклада «не позволить формировать...»
7. Грузия по совокупности множества причин оказалась первой территорией бывшего СССР, где «геополитизация» этнополитических конфликтов вышла на качественно новый уровень. Она показала исчерпанность «беловежской модели» «мирного развода». Мирное расторжение брака, как модель, вполне реальна. Только без деструктивного вмешательства многочисленной родни и соседей супругов. Однако уроки Грузии-2008 впрок не пошли. «Политический Запад» посчитал грузинский кейс лишь неприятным частным случаем, а его ведущие аналитики не потрудились поработать над переосмыслением «лимбо-центричных» подходов. Как следствие, стремление к сдерживанию нашей страны взяло верх над стремлением устанавливать с ней вместе миропорядок «на паях». Как видим, и сегодня лучшие аналитики Запада не блещут креативом. Зато искренне считают причиной всех бед стратегическую самостоятельность России, не желая даже на поверхностном уровне вникнуть в мотивы и резоны Москвы.

Абхазия в турецкой повестке
 
1.  После того, как маленькое островное государство Науэро (известное ранее, как Науру) разорвало дипотношения с Абхазией и Южной Осетией, история с борьбой за (не)признание абхазской если не государственности, то политической субъектности получила интересное продолжение.
2.   В стенах Великого национального собрания (парламента) Турции 5 августа прошла пресс-конференция, на которой обсуждались вопросы деизоляции Абхазии. Признание абхазских паспортов при въезде на территорию Турецкой республики, разблокирование транспортных коммуникаций, наращивание гуманитарных контактов между двумя странами - вот основной круг вопросов. Комментаторы, обратившиеся к данному сюжету, как правило фокусировались на том, что, если ранее тему турецко-абхазского сотрудничества обсуждали преимущественно среди кавказских диаспорных активистов, то теперь она выведена на парламентский уровень. Получается, что дистанция до признания Абхазии Турцией не так велика, как казалось ранее?
3.    Не будем спешить с выводами. Преуменьшать важность пресс-конференции в стенах Великого национального собрания Турции, конечно же, не стоит. Но и становиться заложниками инфоповода нельзя! Как, впрочем, нельзя и подменять реальный анализ ситуации хитрыми политтехнологическими схемами, когда электоральные медиаобразы, апробированные в ходе прошлогодних президентских выборов в Абхазии, вытесняют содержательную дискуссию по актуальной теме.
4.    В турецкой политике на абхазском направлении есть несколько измерений. На официальном уровне МИД Турции «решительно поддерживает территориальную целостность Грузии и не признает так называемую независимость Абхазии и Южной Осетии». Эта позиция была подтверждена и Хаканом Фиданом всего пару месяцев назад! В то же самое время турецкие компании задолго до августа 2026 года стремились торговать с Абхазией в обход наложенных Грузией ограничений. По приглашению абхазской диаспоры Турции эту страну посещали президенты Абхазии Владислав Ардзинба (24-31 июля 1992 года) и Сергей Багапш (7-10 апреля 2011 года, хотя не допустить их визиты не составляло для официальной Анкары никакого труда. Но МИД Турции лишь констатировал, что эти дипломатические вояжи «не имели межгосударственного статуса».
5.   Осень 2009 года Сухум посещал известный турецкий дипломат Юнал Чевикоз, что спровоцировало слухи о возможном признании абхазской независимости Анкарой. Турецкие продовольственные и промышленные товары до начала кризиса в отношениях России и Турции в связи с инцидентом с бомбардировщиком Су-24, сбитым в Сирии в ноябре 2015 года, занимали порядка 20–25% от общего объема абхазского рынка. По данным на 2025 год доля турецкого бизнеса в структуре товарооборота республики составляет порядка 7, 5%. И деизоляция Абхазии- тема не совсем новая для турецкой повестки. Она уже поднималась в 2014 году депутатом Айханом Сефером Устюном.
6.   В августе 2026 года «абхазскую инициативу» поддержали 176 депутатов парламента Турции из 600.  Далее открывается широкое пространство для интерпретаций. Всего 176 или уже 176? Стоит иметь в виду, что «абхазская инициатива», хотя и получила межпартийную, но исключительно оппозиционную парламентскую поддержку. В игру пока не вступили ни провластные фракции, ни тем более МИД и правительство Турции. Анкара хочет держать «абхазское окно» приоткрытым. И для обеспечения свободы рук для действий на грузинском направлении и на Кавказе в целом. И ради того, чтобы не связывать себя лишними обязательствами и обременениями.
7.   Уроков из этой истории три. Первый. Абхазская дискуссия имеет в Великом собрании, прежде всего, турецкое политическое происхождение. Она про то, какой курс должна проводить Анкара в стратегически важном для нее регионе, и как учитывать при этом мнение диаспор и этнических меньшинств. Второй. Не стоит искусственно притягивать этот сюжет к якобы имеющемуся «геополитическому перепрограммированию» Абхазии. Третий. Абхазская динамика имеет самостоятельное значение. Поэтому Москве полагаться только на прошлые успехи и заслуги нельзя, нужно быстрое и гибкое реагирование, а еще лучше- проактивные действия на опережение.

Военно-политическая Мекка
Значение для Кавказского региона

1. В Мекке, главном священном городе для всех мусульман Турция, Саудовская Аравия и Пакистан подписали соглашение о коллективной обороне. Эксперты и журналисты назвали его «Мекканским пактом». Соглашению трех гигантов исламского мира уже раздали щедрые авансы. «Ближневосточное НАТО», альянс саудовской нефти, пакистанских ядерных арсеналов и турецкой конвенциональной военной мощи.
2. Однако, перефразируя классика, любой альянс лишь тогда чего-нибудь стоит, если он проходит успешное испытание кризисами, расширениями (или, напротив, размежеваниями). Про НАТО сегодня говорят из каждого утюга, но кто кроме скрупулезных специалистов вспомнит сегодня про СЕНТО или СЕАТО. Поэтому не будем спешить со скропоспелыми выводами.
3. Как бы то ни было, на Кавказе Мекканское соглашение вызвало широкий резонанс. На сегодняшний день главным его бенефициаром выглядит Азербайджан. Баку уже имеет союзническую конструкцию с Анкарой: Шушинская декларация от 15 июня 2021 года предусматривает консультации и определение формы необходимой помощи при угрозе или агрессии против одной из сторон. Одновременно Азербайджан последовательно развивает военное сотрудничество с Пакистаном. Для Исламабада любые внешнеполитические направления рассматриваются через призму Индии. Дели в последние годы усилило военно-техническое взаимодействие с Арменией. Для пакистанской стороны крайне важна и дипломатическая поддержка Азербайджана по проблеме Кашмира. Заметим также, что Пакистан официально признал Армению и установил с ней дипломатические отношения только 31 августа 2025 года, последним из государств-членов ООН. Не делалось это из-за солидарности с Азербайджаном по карабахскому вопросу.
4. При этом возникает принципиально важная юридическая оговорка: гипотетическое нападение на Азербайджан не означает автоматически вступления Саудовской Аравии и Пакистана в войну. Сначала действовали бы азербайджано-турецкие механизмы. Мекканский договор становился бы непосредственно релевантным лишь в случае возникновения угрозы самой Турции. Поэтому говорить, что Азербайджан уже получил «расширенный ядерный зонтик Пакистана», было бы преждевременно.
5. Для Армении Мекканский документ ухудшает и без того крайне неблагоприятный военно-политический баланс. При этом речь не только о вероятности вооруженной конфронтации. Системный кризис в отношениях с Россией и нежелание Запада (как и его неготовность) стать главным гарантом безопасности для Еревана может подталкивать армянское руководство и к новым уступкам, и к попыткам встроиться в систему региональных альянсов, где первые роли собирается играть Анкара. Ведь если Мекканский пакт станет чем-то более реальным, чем артикулы на бумаге, за военным форматом подтянуться транспорт, логистика, торговля. И сильно загребая в сторону Запада, у Еревана есть все шансы попасть на Восток.
6. Для Грузии последствия соглашения в Мекке неоднозначные. Тбилиси уже активно встроен в кооперационные цепочки с Баку и с Анкарой. Но «горячее дыхание» Ближнего Востока и Южной Азии многих в Тбилиси откровенно пугает. Опять же, хотели на Запад, оказались на Востоке.
7. Впрочем, дело не ограничивается только странами Закавказья. Кавказ и Ближний Восток - два смежных региона, где интересы подписантов Мекканского документа сталкиваются с Ираном, Россией, Израилем. Где-то трем «исламским гигантам» крайне нужна помощь и кооперация с Западом, а где-то они не сходятся и с «атлантистами», не говоря уже о Еврейском государстве, стратегическом союзнике США. Условно говоря, пресловутый TRIPP может найти поддержку, а израильско-азербайджанская кооперация, скорее, умножит вопросы. Есть свои многозначности и в отношении к проекту Север-Юг.
8. И последний (по порядку, но не по важности) тезис. Многоцентричный мир не значит россиецентричный. И мы видим, что влияние России в Евразии в целом и в Закавказье в частности может оспариваться в той или иной мере не только Западом, но и турецко-ближневосточными проектами без участия Москвы (по крайней мере, пока).

Сенсация без сенсации
Полемические размышления о визите Владимира Зеленского в Белград

1. Владимир Зеленский совершил свой очередной международный визит. Их так много, что все уже привыкли! Одним вояжем больше, одним меньше! Но визит визиту рознь! На этот раз высокий гость из Киева направил свои стопы не в Брюссель или в Вашингтон, а в Белград. Впервые после начала СВО. И не куда - нибудь, а в Сербию, страну, которая считается едва ли не единственным партнером России в Европе. Как следствие, девятый вал публикаций с претензиями на сенсацию. Со всеми полагающимися в таких случаях тезисами про «геополитические развороты».
2. В целях экономии времени и пространства позволю себя не углубляться в пересказы популярных нарративов по поводу российско-сербской дружбы и братства. Попробую ответить на простой вопрос «Зачем и почему?». Для украинской и сербской сторон. С выводами для России, конечно. Но без всяких претензий на сенсационность!
3. Для тех, кто смотрит на международные процессы чуть шире популярных медиаобразов, напомню. Украино -сербские контакты - не новость. Недавно, в июле (не прошло и полного месяца) Александр Вучич посетил Киев, где принял участие в форуме «Юго-Восточная Европа - Украина». Правда, он не стал подписывать финальную антироссийскую декларацию саммита в Киеве. Но ведь отметился же! В июне прошлого года президент Сербии принял участие в аналогичном форуме в Одессе. Замечу, тогда Вучич посетил впервые Украину. До него в этой стране побывал только Борис Тадич в 2011 году. В октябре 2024 года сербский лидер побывал на украино- европейском форуме в хорватском Дубровнике. Завидная стабильность! И это мы уже на говорим про «оружейные скандалы», которые время от времени возникают в медиапространстве в треугольнике Москва-Киев-Белград с 2023 года.
3. Эмоции переполняют, но они - не лучший советчик в оценках политических рисков. Прежде всего, надо принять за аксиому, что риторика «дружбы и братства», популярная в медиасреде РФ и Сербии и реальная политика – это не одно и то же. Действительно, Россия и россияне в сербском обществе имеют уникальную (и для многих необъяснимую) популярность. Но жизнь и политика сложнее.
4. Однако, нельзя забывать и про другие сюжеты. Сербия находится в хроническом внутриполитическом кризисе. Не за горами выборы! И власти пытаются решить задачу электоральной балансировки. Ведь от такой стратегической цели, как вхождение в ЕС сербская власть никогда не отказывалась. Почему - отдельная тема, но факт остается фактом. На откровенно антироссийские позиции при этом они не переходят. Во многом по тем же внутриполитическим причинам. Тут, что называется, ничего личного! Гипотетический сменщик Вучича вряд ли исправит это «сидение на двух стульях». Политика- искусство возможного, как бы банально это ни звучало.
5. Что же ищет Зеленский на Балканах? Да то ж самое, что и в Ереване, Дамаске, Стамбуле или Эр Рияде. Или в Киеве, принимая с большой помпой Нарендру Моди. Ведет борьбу против России на дипломатическом фронте. Пытается ослабить связи Москвы с союзниками и с попутчиками, посеять недоверие между ними (после ереванского вояжа до сих пор российско-армянскую повестку лихорадит), спровоцировать лидеров стран, которые in between в противостоянии Москвы и Киева. И таки стремится продемонстрировать всему миру свои международные амбиции.
6. Внешняя политика - штука жесткая. В ней нет места сентиментальностям. Москва поддерживает активное взаимодействие с эрдогановской Турцией, поставляющей вооружения Украине и выдавливающей нас из Сирии или с алиевским Азербайджаном, последовательно поддерживающим суверенитет Киева над Крымом и Донбассом (как, впрочем, и Анкара). При этом и КНР, Индия, Саудовская Аравия ведут с Украиной свою игру. России при дефиците союзников остается уповать на попутчиков. Разделяя при этом риторику и реальность, негодуя, когда это требуется и «все понимая» при всех возможных сценариях.

Георгиевский трактат: живая история

1. В день 4 августа (по старому стилю 24 июля) 1783 года в крепости Святого Георгия (крепости № 4 Азово-Моздокской оборонительной линии, впоследствии преобразованной в уездный город Георгиевск) был подписан Договор о признании царем Карталинским и Кахетинским Ираклием II (1720-1798) покровительства и верховной власти России. В историографии это документ известен как Георгиевский трактат.
2. Артикул первый трактата гласил, что Ираклий II «именем своим, наследников и преемников своих торжественно навсегда отрицается от всякого вассальства…от всякой зависимости от Персии» и не признает иной власти, кроме как «престола всероссийского императорского». Второй артикул провозглашал, что милость и покровительство русских государей «от светлейших царей карталинских и кахетинских никогда отъемлемы не будут».
3. Впрочем, трактат от 4 августа 1783 года относится к числу документов, значение которых значительно превзошло непосредственные обстоятельства их подписания. Он создавал режим российского протектората над Восточной Грузией, а Ираклий II признавал покровительство и верховную власть российской императрицы и ограничивал самостоятельную внешнюю политику. Фактически 1783 год стал одним из поворотных пунктов в утверждении российского влияния в Закавказье.
4. К концу XVIII века Картли-Кахетия находилась в крайне уязвимом положении. Ираклий Теймуразович (кстати, так его официально именует и Георгиевский трактат) пытался сохранить свое царство и династию с опорой на Россию, которая после успешной кампании против Османской империи и присоединения Крыма, активизировалась на Кавказе. При этом стороны подходили к договору с различными, хотя и совместимыми целями. Для Ираклия II российское покровительство было способом минимизировать влияние мощных соседей- персов и османов. Для российской же императрицы Екатерины II (1729-1796) трактат открывал возможность политически закрепиться южнее Кавказского хребта без немедленного прямого завоевания территории.
5. В первые годы после подписания трактата началось активное развитие транспортных коммуникаций через Кавказ, создавались укрепления, а в Картли-Кахетии разместились российские войска. Однако в 1787 году, с началом новой русско-турецкой войны, эти подразделения были выведены. И Персия, как противница и грузинской «самости», и российского доминирования воспользовались ситуацией. Вторжение Ага-Мохаммад-хана Каджара (1742-1797) и разорение им Тифлиса в 1795 году до сих пор воспринимаются в Грузии как страшная катастрофа.
6. В советском официальном нарративе значение Георгиевского трактата полностью вытесняло персидское вторжение (в 1983 году с большой помпой отмечалось двухсотлетие «большого пути»). После распада СССР в новой Грузии документ стали встраивать в развернутый список российских исторических прегрешений перед грузинским народом. Если не втягиваться в споры между двумя крайними точками зрения, зафиксируем асимметрию восприятия. В имперской парадигме вторжение Ага-Мохаммад-хана было лишь эпизодом «большой игры». Неприятным, но не фатальным! Последовавший уже в 1796 году поход Валериана Зубова (1771-1804) показал: Россия пришла на Кавказ «всерьез и надолго». Грузинская точка обзора была иной, она фокусировалась на жертвах и потерях собственного народа. Это не плохо и не хорошо, просто разная оптика!
7. Между тем, известный современный публицист из Тбилиси Дмитрий Мониава справедливо констатирует, что даже критики России и любители «альтернативной истории» в его стране признают, что «слабая грузинская монархия в любом случае не сумела бы самостоятельно помешать проникновению могущественной империи на Южный Кавказ вне зависимости от (не)подписания тех или иных договоров». У нее банально не было ресурсов и выбора между плохим и хорошим. Добавим к этому, что любимая в сегодняшней Грузии «европеизация» пришла туда, в том числе и «за гранью дружеских штыков». Вместе с итальянской оперной труппой, приглашенной в Тифлис кавказским наместником Михаилом Воронцовым (1782-1856) и архитектурой братьев Иоганна (1782-1842) и Иосифа (1788-1840) Бернардацци.

Янтарная леди
Казимира Прунскене: взгляд сквозь годы

1. На 84-м году жизни скончалась Казимира Прунскене. Было время, когда ее портреты красовались на первых полосах советских, европейских и американских газет. Публицисты не скупились на эпитеты в ее адрес. «Балтийская Тэтчер», «янтарная леди». Она буквально ворвалась в литовскую политику на закате СССР. Именно Прунскене возглавила правительство Литвы в тот момент, когда союзная республика взяла уверенный курс на радикальный разрыв с советским прошлым. Она была подписантом Акта о восстановлении независимого Литовского государства от 11 марта 1990 года. Согласно этому документу Конституция и законодательство СССР признавались недействительными на территории Литвы. В ответ на это III Съезд народных депутатов СССР признал решения Вильнюса недействительным. Впрочем, «возвратного движения» политического маятника уже не произошло. И во многом Литва стала неким паттерном национального самоопределения для союзных республик и автономий. Даже первая версия Основного закона самопровозглашенной Ичкерии имела литовские «корни».
2. Впрочем, «янтарная леди» недолго занимала пост главы республиканского кабмина. Она ушла в отставку, проработав в этой должности всего десять месяцев.Впоследствии активно муссировались слухи о ее связах с КГБ. Впрочем, кого в постсоветской Литве только в этом не обвиняли! Взять хотя бы выдающегося дирижера Саулюса Сондецкиса (1928-2016) или блестящего киноактера Донатаса Баниониса (1924-2014). Потом обвинения не подтверждались, но «осадочек оставался». Не менее знаменитый представитель литовского киноцеха Регимантас Адомайтис (1937-2022) в одном из интервью справедливо заметил: «Все мы были конформистами, приспосабливались к той жизни, тому порядку и властям». Не избежала этой участи и наша героиня, «янтарная леди».
3. До того, как стать одним из главных разработчиков концепции экономической самостоятельности Литовской ССР, Прунскене долгие годы делала мейнсримную карьеру советского экономиста. Как, впрочем, и член КПСС и аспирантка Академии общественных наук при ЦК, будущий литовский президент Даля Грибаускайте (занимала этот пост в 2009-2019 гг.). К слову, согласно некоторым источникам, научруком «балтийской Тэтчер» был Альгирдас Бразаускас (1932-2010). До того, как стать президентом (в 1993-1998 гг.) и премьером (в 2001-2006 гг.) Литвы он уверенно двигался по советской карьерной лестнице, пройдя путь от первого зама председателя республиканского Госплана до первого секретаря КП Литовской ССР.
4. Сегодня многие исследователи пытаются понять и объяснить причины того, что бывшие прибалтийские республики (ныне страны Балтии) заняли самую непримиримую позицию в отношении постсоветской России. Несмотря на то, что во многом российское руководство в противостоянии с союзным центром в 1990-1991 гг. было объективным союзником в движении Литвы к независимости, а вывод остатков советских (де-факто уже российских) войск оно завершило уже к августу 1993 года. Ни разу не поставив вопроса о спорных границах или непризнании балтийского соседа! Не думаю, что коммунистическое прошлое отцов и матерей-основателей постсоветской Литвы является единственным фактором, помогающим нам понять истину. Но не видеть этого наследия, игнорировать его никак нельзя. Выглядит, как попытка спрятать и оправдать собственные страхи, фобии и комплексы. И представить себя под громкие словеса про «советскую оккупацию» как большего католика, чем сам Папа Римский.
5. Сама Казимира Прунскене пыталась демонстрировать умеренность в отличие от своего соратника Витаутаса Ландсбергиса (ярого антисоветчика, что не мешало ему в прежней жизни входить в состав редколлегии Главного издательства энциклопедии Литовской ССР, правления и секретариата республиканского Союза композиторов, хотя это было невозможно без одобрямса «соответствующих инстанций»). Но заявка на «восстановление государственности» и радикальное отталкивание от России (даже без красного знамени) была сделана именно «переходным» Верховным советом Литвы, уже не вполне советским, где «балтийская Тэтчер» была одной из главных солисток.