Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 8
 
«Грузинская мечта» демонстрирует курс на прагматизм в отношениях с Россией при формальном сохранении евроинтеграционного вектора. Формируется ли в Грузии новая устойчивая модель внешней политики - балансирование между Западом и Россией - или нынешний курс скорее выглядит как вынужденная пауза перед возможным новым разворотом?
 
Во многом такой курс является вынужденным. Инициатива по «заморозке» отношений между ЕС и Грузией принадлежит Брюсселю, а не Тбилиси. Не «Грузинская мечта» бежит от Евросоюза в ЕАЭС или ОДКБ (этого нет и в помине), а «единая Европа» обвиняет правительство и правящую партию Грузии в «авторитарном откате» и в «геополитическом развороте». В ежегодном докладе (вышел 11 августа) Европейской службы внешних связей (EEAS) о правах человека и демократии за 2025 год Грузия заслужила самые жёсткие оценки среди всех стран Кавказского региона. Даже Азербайджан покритиковали мягче!
 
На сегодня курс Тбилиси можно определить как «национал-атлантизм». Интеграция с НАТО и с ЕС никуда не исчезла из официальной повестки, но власти стремятся к тому, чтобы увязать эти процессы с соблюдением собственно грузинских интересов, уважением к ним. Многие высшие лица страны говорят, что евроинтеграция важна, но не как самоцель, а как средство. Но при этом важно внимание к голосу из Тбилиси. Грузинские элиты не хотят оставаться безучастными статистами и младшими бесправными партнёрами Вашингтона и Брюсселя.
 
Имеют полное право! Но развернуться в этом направлении властям Грузии трудно. Во-первых, как минимум треть избирателей поддерживает оппозицию, лидеры которой давно (и последовательно) действуют по принципу «больший католик, чем Папа Римский». Для них евроинтеграция точно самоцель! Но в случае, если бы «Грузинская мечта» вдруг возжелала договориться с Москвой об открытии железной дороги через Абхазию или о подписании соглашения о неприменении силы против двух бывших автономий ГССР, правительство получило бы и массовые акции протеста, и их полную поддержку и одобрение из западных столиц.
 
Как следствие, субстантивный диалог Тбилиси и Москвы откладывается. Но «окно возможностей» здесь не бесконечно. Уже в 2028 году в Грузии новые парламентские выборы, главная кампания четырёхлетия. Как правило, страна погружается в неё за год до даты голосования. Значит, уже в 2027 году мы увидим новое «электоральное дыхание». Конечно, оппозиция не упустит шанса попиариться против властей. Без ответа пока остаётся вопрос, как долго «Грузинская мечта» готова оставаться фактическим заложником своих оппонентов и Запада? Здесь, что называется, возможны варианты, хотя и не слишком много. Скорее всего, инерционный сценарий продолжится до 2028 года. Но в случае нового успеха «Грузинской мечты» (его точно не поддержит Запад) придёт время принимать непростые решения.

Возможен ли в текущей ситуации нормальный диалог между Кишинёвом и Тирасполем?

Ответ отрицательный. Надо понимать, что «застой» в переговорном процессе начался задолго до начала СВО (сегодня молдавские власти горазды оправдывать ужесточение своей позиции «войной России против Украины»), ещё в 2019 году. Даже паллиативные инициативы вроде «Берлин+» или «Вена+» в формате «5+2» не были реализованы. После же начала СВО и сам формат оказался обездвиженным, так как два гаранта - Россия и Украина - вряд ли могут работать над приднестровским урегулированием в отрыве от того, что происходит сегодня в Донбассе или на Херсонщине.

Но после того, как Майя Санду дважды кряду выиграла президентские выборы (в 2020 и в 2024 гг.) и фактически смогла гомогенизировать внутриполитическое пространство в Молдавии, Кишинёв утвердился во мнении, что нет необходимости говорить с Тирасполем на равных. Жители Левобережья + Бендер стигматизируются, их изображают как наймитов Кремля и «пятую колонну». Вспомним, как в ходе президентских и парламентских выборов в 2024–2025 гг. сами молдавские власти создавали препятствия для волеизъявления приднестровцев - граждан Молдовы. Интересное ноу-хау: активно продвигать голосование за границей, привечая диаспоры, и дискриминировать собственных граждан, живущих на Левобережье Днестра. За такую политику Санду и К° критиковали молдавские оппозиционеры, хотя и они выступают за «восстановление территориальной целостности» страны.

Не помогает решению приднестровского конфликта и ситуация вокруг Гагаузии. Арест башкана Евгении Гуцул (одержавшей победу в двух турах в конкурентной борьбе), затягивание парламентских выборов в автономии и выхолащивание самого автономного статуса о многом говорят. Во многом кейс Гагаузии - это паттерн, сигнал Тирасполю, какие перспективы могут ждать приднестровцев в случае гипотетической форсированной «реинтеграции».

Ключевое препятствие для возобновления диалога, на мой взгляд, - это отказ Кишинёва от сохранения многосоставности и этнорегионального своеобразия страны. Не помогает ему и назойливое продвижение идеи «унири», то есть возможного объединения Румынии с Молдавией. Хотя, заметим, далеко не все в Кишинёве одобряют такую перспективу. Что уж о Тирасполе и Комрате говорить!

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 9

@CIS91