НАЧАЛО ТУТ

Часов в 5 утра приехали в приятный сосновый лес на крутом берегу над Волгой. Там стояла сцена. Мы пристроили рядом палатку. Кто-то нас чем-то покормил и выдал кучку растворимого кофе. У девушки нашлась железная кружка. Рассвело.

Погода случилась восхитительной - каноническое бабье лето с последним горячим солнцем, жёлтыми листьями, синей Волгой и зелёными соснами.

В 10 началась культурная программа. Седой ветеран рассказывал со сцены, что прямо под нами находится та самая Кокошкинская переправа, где во время 2-ой Ржевской битвы попали в кровавую мясорубку 29-я и 30-я армии.

Вот тут, где мы сейчас стоим, ночью окапывались немецкие пулемётчики. Днём их вышибали обратно в Кокошкино лобовой атакой по трупам. Следующей ночью они возвращались. В хорошую погоду прилетали бомбардировщики и жёстко утюжили. С тех пор фронтовик не любит хорошую погоду.

На берегу лежало порядка двух тысяч трупов людей и лошадей, что создавало большие неудобства для высадки новых десантников. Особенно тяжело было катить пушки, даже лёгкие.

Мы с девушкой внимательно слушали, не вылезая из спальника. Целовались и предавались лёгкому петтингу под утренний кофе.

В 11 вышел дядя Миша Круг, спел про соседа и, неожиданно, «сечку жрите мусора сами». Потом красиво сказал речь про важность перестройки и нового мышления, и неизбежность победы социализма. Все захихикали. Миша грозно сообщил, что за базар отвечает и если кто хочет перетереть за социализм, то пусть подходит прямо щаз - потом хуже будет. Воцарилась тишина.

Дальше Миша сказал за свободу слова. Свобода слова - это не про продемонстрировать свою уникальность и непостижимость, а про договориться. Тверская братва готова доходчиво объяснять эту философию каждому желающему.

Потом Миша попытался представить следующего исполнителя, но у него это не получилось. На сцену неожиданно выскочил мой друг Юра Хой из автобуса и выхватил у Миши микрофон.

Вам, наверное, надоело, что всё в этом повествовании случается неожиданно, но именно так оно и случалось, поэтому я ваши наезды игнорю.

Юра врубил драм-машину, какой ещё ни разу не видывали ржевские леса, и зажигательно сбацал «из колхозной молодёжи панковал один лишь я» , а потом ещё «пасха - я достану из серванта банку на три литра», ну и конечно "мы все за перестройку мы дадим стране хлебца мы поддерживаем речи от начала до конца генерального секретаря цекакапээсеса горбачёва".

Я смущённо уточнил в пространство, а точно ли это военно-патриотическая песня. Девушка решительно ответила, что "за всех своих родных произнесу я тост" - это определённо патриотично. А "я ядреный как кабан, я имею свой баян" - это точно про войну.

Допев, Юра попытался представить следующего исполнителя, но оратор из него вышел гораздо хуже, чем из дяди Миши Круга. Да и пьян Юра был. Поэтому вместо Юры вышел фронтовик. Его появление вызвало очевидное смятение. Микрофон ему поначалу не давали, но он его добыл.

Фронтовик сообщил, что ему только что рассказали о свободе слова и теперь он не может не сказать правду. Вот слушает он эту вашу молодежную музыку и не может не сообщить молодёжи, что это всё полное говно. То ли дело были Бернес, Утёсов и Шульженко. Не понять вам... На этих словах на сцену всё-таки вышел Летов и врубил "Я всегда буду против". Ну и "Всё идёт по плану", конечно. Мощь катарсиса я до сих пор ощущаю в теле.

Из Кокошкино мы с девушкой выбирались тяжело, потому что поссорились с комсомольцами. К ним приехали Ходорковский и Чебурданидзе, после чего вечер перестал быть томным. Нам было рекомендовано прекратить прилюдный петтинг, убрать портвейн с гитарой, и построиться на плацу. Стало скучно и тоскливо. Захотелось разрушить СССР.

Километров пять мы шли пешком в сторону Ржева, потом поймали попутный трактор, потом, как заправские керуаки, залезли в пустую угольную платформу, идущую на восток. Платформа поехала вокруг Москвы - пришлось спрыгивать на светофоре. Ночевали под Подольском, там где сейчас пионерский лагерь "Родина". Тогда это было глухое дальнее Подмосковье без связи и транспорта. Кто-то нас чем-то покормил. В общем, поездка удалась.