В этом случае можно, пожалуй, думать, что люди, уже обладающие какими-то свойствами, желают как раз того, чем они обладают. Так вот, чтобы не было никаких недоразумений, я рассматриваю и этот случай. Ведь если рассудить, Агафон, то эти люди неизбежно должны уже сейчас обладать упомянутыми свойствами — как же им еще и желать их? А дело тут вот в чем. Если кто-нибудь говорит: «Я хоть и здоров, а хочу быть здоровым, я хоть и богат, а хочу быть богатым, то есть желаю того, что имею», — мы вправе сказать ему: «Ты, дорогой, обладая богатством, здоровьем и силой, хочешь обладать ими и в будущем, в настоящее время ты все это волей-неволей имеешь. Поэтому, говоря: “Я желаю того, что у меня есть”, ты говоришь в сущности: “Я хочу, чтобы то, что у меня есть сейчас, было у меня и в будущем”». Согласился бы он с нами?
Агафон ответил, что согласился бы. Тогда Сократ сказал:
— А не значит ли это любить то, чего у тебя еще нет и чем не обладаешь, если ты хочешь в будущем этим владеть и обладать?
— Конечно, значит, — отвечал Агафон.
— Следовательно, и этот человек, и всякий другой желает того, чего нет налицо, чего он не имеет, что не есть он сам и в чем испытывает нужду, и предметы, вызывающие любовь и желание, именно таковы?
— Да, конечно, — отвечал Агафон.
— Ну, а теперь, — продолжал Сократ, — подведем итог сказанному. Итак, во-первых, Эрот — это всегда любовь к кому-то или к чему-то, а во-вторых, предмет ее — то, в чем испытываешь нужду, не так ли?
— Да, — отвечал Агафон.
— Вспомни вдобавок, любовью к чему назвал ты в своей речи Эрота? Если хочешь, я напомню тебе. По-моему, ты сказал что-то вроде того, что дела богов пришли в порядок благодаря любви к прекрасному, поскольку, мол, любви к безобразному не бывает. Не таков ли был смысл твоих слов?
— Да, именно таков, — отвечал Агафон.
— И сказано это было вполне справедливо, друг мой, — продолжал Сократ. — Но не получается ли, что Эрот — это любовь к красоте, а не к безобразию?
Агафон согласился с этим.
— А не согласились ли мы, что любят то, в чем нуждаются и чего не имеют?
— Согласились, — отвечал Агафон.
— И значит, Эрот лишен красоты и нуждается в ней?
— Выходит, что так, — сказал Агафон.
— Так неужели ты назовешь прекрасным то, что совершенно лишено красоты и нуждается в ней?
— Нет, конечно.
— И ты все еще утверждаешь, что Эрот прекрасен, — если дело обстоит так?
— Получается, Сократ, — отвечал Агафон, — что я сам не знал, что тогда говорил.
— А ведь ты и в самом деле прекрасно говорил, Агафон. Но скажи еще вот что. Не кажется ли тебе, что доброе прекрасно?
— Кажется.
— Но если Эрот нуждается в прекрасном, а доброе прекрасно, то, значит, он нуждается и в добре.
— Я, — сказал Агафон, — не в силах спорить с тобой, Сократ. Пусть будет по-твоему.
— Нет, милый мой Агафон, ты не в силах спорить с истиной, а спорить с Сократом дело нехитрое”.

👀 Заметили вы, как, с помощью каких вопросов Сократ развернул направление рассуждения Агафона об Эроте в противоположную сторону? И как философ подбадривает Агафона идти в новом направлении?
Какое впечатление оставил у вас диалог?