Даргинский Язык | Dargwa Language

Различия между отдельными даргинскими диалектами столь велики, что затруднено или полностью исключается свободное взаимопонимание их носителей, в связи с чем даргинский язык все чаще рассматривается исследователями как группа родственных языков (А. А. Магометов, А. Е. Кибрик, С. М. Хайдаков, М. Е. Алексеев). В переписи 2002 года кубачинский и кайтагский диалекты указываются как отдельные языки. В качестве самостоятельных языков даргинские диалекты, по сути, должны были бы быть рассмотрены в свое время и при первичной классификации дагестанских языков, но, по непонятным причинам, критерии, применяемые для внутреннего разграничения как аварских, так и лезгинских языков, к даргинскому языку применены не были.

Значительные отличия от других даргинских диалектов отмечены в кубачинском, кайтагском, мегебском, чирагском, цудахарском, сирхинском, ицаринском, кадарском идиомах, и называть их диалектами можно лишь с определенной долей условности.

В собственно акушинском диалекте, в отличие от литературного языка, процесс выпадения классификатора становится все более прогрессирующим явлением; выпадению подвергается показатель д (1–2-е лицо мн. числа всех классов и все лица 3-го класса мн. числа):

· ка + дердес → кердес «расколоть» (морфемное членение: к-ерд-ес)
· ка + даира → каира «мы дошли»

Данное явление переносится в последнее время и на язык художественных произведений.

ремгес author::Юсупов

Под угрозой исчезновения находятся и северокавказские языки. Стремительно сокращается число говорящих на родном языке. Особенно ярко выражен этот процесс в городах. Сами того не ведая, мы становимся свидетелями уникального явления – исчезновения последних остатков большой макросемьи языков, просуществовавшей более десяти тысяч лет (с эпохи палеолита). На наших глазах в течение трех поколений происходит смена одного языка другим.

Билингвизм представляет собой процесс смены родного языка неродным: наши родители были моноязычными, говорили лишь на одном языке; мы – двуязычны, говорим на своем и общем языках; наши дети также становятся моноязычными – говорят на общем, уже ставшем родном языке. И это естественная тенденция, объективный процесс, в котором общий язык не виновен ни в коей мере.

По прогнозам ЮНЕСКО, из семи тысяч ныне имеющихся на земле языков к концу текущего столетия может остаться не более шестисот. И никакие меры не в состоянии будут спасти исчезающие языки.

Имеется лишь одно условие для сохранения родного языка – высокое национальное самосознание каждого индивида, любовь и уважение к своему языку и народу. Если малые народы хотят сохранить свои языки, в ранг обязанности каждого родителя должно быть возведено требование говорить с детьми на родном языке, учить их своему языку и содействовать его преподаванию в школах. Воистину, наши языки будут жить ровно столько, сколько родители будут говорить с детьми на своем языке. Равнодушие и безразличие по отношению к родному языку равносильно тому, что носитель языка уже согласен с его исчезновением.

Поэтому призываю: любите свои языки, цените их и в прямом смысле берегите их. Призываю лингвистов собирать и анализировать каждое явление родного языка, изучать все имеющиеся значения каждого слова, исследовать функциональные особенности каждой словоформы каждого диалекта и говора.

Сравнение северокавказских и картвельских языков методом лексикографической глоттохронологии (Старостин С.А.) показало, что данные группы языков не являются родственными, как предполагалось ранее: выяснилось, что картвельские языки относятся к ностратической языковой семье.

Тем не менее, обнаруживается немало языков, генетическое родство северокавказских языков с которыми уже доказано. Прежде всего, это мертвый хурритский язык, который близок восточнокавказским. Сохранились письменные памятники хурритского языка, распространенного 5 тысяч лет назад в Передней Азии и свидетельствующие об этом. Установлено также, что близкородственными восточнокавказским народам были и носители урартского языка, функционировавшего в I-м тысячелетии до н.э. в государстве Урарту на территории современной Армении [Дьяконов 1978]. Близким же западнокавказским языкам считается распространенный во II-м тысячелетии до н.э. на северо-востоке Малой Азии хаттский язык [ЛЭС 1990, 570].

Из существующих ныне языков родственным северокавказским языкам считается вымирающий кетский язык, относящийся к енисейской семье языков, считающейся изолированной [ЛЭС 1990, 219]. Предполагается родство также с изолированным языком бурушаски, распространенным в труднодоступной местности Гималайских гор Хунза на севере Индии [ЛЭС 1990, 77]. И, наконец, возможно родство северокавказских языков с языками североамериканских индейцев (также изолированных) на-дене (или атабаскскими языками). Под вопросом остаются генетические связи рассматриваемых языков с баскским языком (Испания). Имеется также гипотеза о родстве северокавказских языков с сино-тибетскими (китайско-тибетскими).

Первоначальное значение корня, вероятно, было связано с «милостью», «желанием», «удовольствием». Более древний индоевропейский корень, от которого он произошёл, — leubh- / lubh- со значением «желать», «сильно хотеть», «испытывать приязнь».

Индоевропейские «родственники» (когнаты)

Этот древний корень дал множество родственных слов в других языках:

· В германских:
· Немецкое Liebe (любовь), lieben (любить), glauben (верить).
· Английское love (любовь), believe (верить).
· Связь между «любить» и «верить» очень древняя: «доверять» тому, кто тебе мил.
· В балтийских:
· Литовское liaupsė (хвала, слава), liáupsinti (восхвалять).
· Это указывает на связь с «одобрением», «восхищением».
· В латыни и романских языках:
· Латинское libet (нравится, угодно), libido (сильное желание, влечение).
· Отсюда и слово «либидо» в современных языках.
· В древних языках:
· Санскритское lúbhyati (сильно желает, стремится).
· Древнегреческое, хотя и не напрямую, но через понятие «волю» (βουλή — boulē) и глагол «угождать» (ἀρέσκω — aréskō) также имеет отдалённые параллели в этом смысловом поле.

Кадарский диалект относится к севернодаргинскому языку и распространен на крайней северной точке даргинского ареала. Село Мегеб находится также на периферии, только на западной стороне. Вряд ли можно обосновать предположение, что один из рассматриваемых диалектов образовался от другого, поскольку расстояние между двумя аулами — несколько дней пешей ходьбы. По этой же причине исключено и контактное взаимовлияние.

Тогда наиболее вероятной становится гипотеза, согласно которой носители этих двух идиомов на каком-то историческом этапе жили вместе или по соседству, и говорили на одном языке. Оба идиома разошлись чуть ли не в противоположных направлениях, оказались на периферии даргинского ареала, развивались в иноязычном окружении. Контакты с другими даргинцами были минимальными, и они сохранили архаические черты единого языка-основы, существовавшего, возможно, тысячу — полторы тысячи лет назад.

И тут закономерен вопрос — почему тогда мугинцы говорят на другом языке? Есть два варианта ответа на этот вопрос: а) либо они жили в другом месте и вместе с своим языком мигрировали в место нынешней локации; б) либо они жили рядом с предками мегебцев и кадарцев, но после миграции последних их язык подвергся изменениям. Вторая точка зрения выглядит более реалистичной по следующим причинам. По своему грамматическому строю мугинский относится к севернодаргинской группе языков. Он распространен в центре других даргинских идиомов и обладает чертами каждого из них, поскольку всегда подвергался контактным взаимодействиям. В нем исчезли лабиализованные согласные, как в акушинском, в нем не происходит палатализации, как в мекегинском. Самое яркое отличие мугинского от других севернодаргинских идиомов заключается в наличии в его звуковом составе геминированных согласных. Данные согласные функционируют и в соседствующим с юга муиринском идиоме, относящемся также к севернодаргинской группе.

Объяснением этому факту может послужить следующее обстоятельство. Геминированные согласные, которые были представлены в прадаргинском языке, в северных идиомах перешли в звонкие смычные и аффрикаты (Nikolayev, Starostin 1994: 117). Но в средние века в муиринском и мугинском диалектах данные звуки восстановились обратно. Причина этого заключается в том, что общество Муира входило в состав Кайтагского уцмийства, наиболее сильного и влиятельного в средневековом Дагестане государства.

В результате языкового влияния кайтагского на муиринский последним были заимствованы не только геминированные согласные, но и некоторые морфологические показатели, не характерные для северных диалектов. А из муиринского геминаты перешли в речь села Муги, с жителями которого муиринцы имели тесные торгово-экономические связи. И, далее, геминированные звуки появились также в речи соседнего с аулом Муги поселения Верхнее Мулебки.

Каким был язык, функционирующий в окрестностях села Муги более тысячи лет назад? Все имеющиеся факты говорят в пользу предположения, что это мог бы быть язык, близкий к современному мекегинскому диалекту.