Как использовать методологию постпост для анализа литературного произведения

В опубликованной выше рецензии была предпринята попытка оценки литературного произведения, исходя из современных подходов для оценки качества литературной работы, которые мы пытаемся разрабатывать и применять, но, разумеется, формат популярной рецензии предполагает очень общий и поверхностный взгляд, желательно без сложных «заумных» слов и проч. Поэтому я хотел отдельно дополнить ее схемой анализа в парадигме постпостмодерна.
Разумеется, здесь нет ничего абсолютно нового и уникального — если бы меня попросили указать на корни этого подхода, то я назвал его гибридом герменевтики, нарратологии и структурного анализа.

Для начала мы исходим из некоторых аксиом:
— постмодернистская ирония сместилась из самого текста в затекстовые элементы, но совсем никуда не исчезла, потому что;
— автор компетентен и имеет представление о том, как устроена литература;
— нарратор и наррати всегда находятся внутри текста — места их встречи, свободного от вторжения фигуры автора;
— место же встречи для автора и читателя — затекстовые элементы, с помощью которых автор передает главную идею или ядро, или то, что Орхан Памук называл «сердцем романа»

В случае, если эти требования выполняются, мы можем применять постпостмодернистский анализ. На примере романа «Доверие» Э.Диаза я могу продемонстрировать, как я подходил к чтению. Во-первых, затекстовые элементы, которые с одной стороны не должны влиять на восприятие, но в любом случае созданы с определенным умыслом. Например рисунок на обложке (мне понравился ар-декошный Нью-Йорк), шрифты (тоже ар-деко), шильдики Пулитцеровский и Букеровской премий (в свое время я читал много букеровских романо, и они уже стали некоторой серией в моем понимании) — по идее, все эти элементы не связаны с текстом, но нельзя не признать их влияние на восприятие. Это можно назвать эпитекстом (первого порядка). Перитекстом же (второго порядка) мы назовем все, что автор прикрепил к тексту еще в рукописи, и что не должно меняться от издания к изданию. В данном случае мы начинаем с посвящения, названия романа и оглавления, явно созданного чтобы подчеркнуть метароманную суть произведения. Перед нами как бы четыре книги в книге, и мы видим по повторяющимся фамилиям и жанрам, что они будут как-то связаны. Тут и «роман», тут и «мемуары», тут и автобиография «Моя жизнь» некоего Бивела, и «На срок» некой другой Бивел (женщины, значит родственницы того, первого Бивела).

То есть автор нам заранее очертил рамки восприятия: метароман с постмодернистской игрой на тему полифонии и множества ракурсов и взглядов на одну и ту же проблему, и единственный вопрос, который встает перед читателем — знают ли об этом нарраторы и какого их отношение к этим играм. Если они будут подыгрывать — то это старый-добрый постмодерн, но если они будут автономны и с серьезными лицами, то это похоже на постпостмодерн, хотя мне могут возразить, что такое было и в модерне («Шум и ярость», «В чаще» и тд), и на это я могу с уверенностью заявить, что