Читать как колониалист/постколониалист?

Название, конечно, спорное и исключительно, чтобы сохранить «сериальность» постов о разных видах прочтения. Правильно было бы сказать: «как читать в логике колониального дискурса», в который входят колониализм, пост-колониализм, постколониализм (это другое!), анти-колониализм и деколониализм (пишите в комментариях, если упустил какой-то из колониализмов), и это мы не включаем имперский или националистический дискурс.

В целом всю проблематику этих дискурсов можно свести к обсуждению «точки зрения»: с чьей позиции происходит повествование, и как эта позиция соотносится с контекстом. Причем это может быть один и тот же временной период, как, например, творчество Киплинга и Конрада, у первого было «Бремя белого человека» и «Ким», где белый европейский человек несет свет и ускользает от тьмы аборигенов — то есть, отношения колонизатора к колонизуемому — а у второго обратное: европейский человек несет с собой тьму, хаос, насилие и грабеж, то есть больше взгляд со стороны колонизируемого на колонизатора (хотя это еще не совсем постколониальный дискурс).
Колониальный дискурс и его критика связаны с психоанализом и интересом к «Другому», философии экзистенциализма и другими важными направлениями мысли середины 20го века, которые совпали с антиколониальным движением во многих странах после Второй мировой войны. После освободительного движения многим культурам пришлось переосмыслять их положение по отношению к культуре бывшей метрополии: языку, понятиям, образу жизни, а может даже национальной идентичности.
Особое место в этом дискурсе занимает работа Эдварда Саида «Ориентализм» 1978 года, который ввел в обиход само понятие, а также проблему исламофобии на Западе и историю многовековой оппозиции мы-хорошие/они-плохие, и, самое главное, проблему «точки зрения» и колониальной оптики в первую очередь в английской и французских культурах.
Постколониальный роман становится реакцией на травматический опыт взаимодействия с доминирующей культурой — или культурой гегемона/метрополии — которая лишает цельности или невинности. Теперь же требуется восстановить некоторый статус кво, который не может не учитывать состояние колониальности, даже если сделать вид, что ничего не произошло (как, например, некоторые африканские авторы в бывших британских колониях решили писать на местном языке, пока их коллеги писали на английском, плюс одни писали о состоянии доколониальности, другие пост-колониальность и так далее). Классикой, например, нигерийского постколониального романа считается книга Чинуа Ачебе «Все рушится» 1958 года на английском языке, но где повествование ведется исключительно о доколониальном состоянии (только в конце появляется европеец).

Роман «Прозопагнозия», который мы продолжим обсуждать завтра (ссылка), тоже включает в себя постколониальный элемент, так как главный герой/нарратор осциллирует между положением колонизатора по отношению к местным и одновременно колонизируемым по отношению к англоязычной культуре. До встречи завтра!

#конкретныечтения