И если сложность фразы "насиловать нельзя" стоит где-то рядом с очевидностью "не ссы под себя - будешь мокрый", то "что делать с насильниками" - фундаментально более сложный вопрос.

Если говорить о насилии в отношении женщины, в испанском феминистическом дискурсе есть так называемый "антипунитивный / противовозмездный подход" (я не нашла вменяемый перевод) - отказ от наказания как основного инструмента снижения случаев насилия. Многие положения в нем я не принимаю, но это интересное направление мысли.

Идея такая:
- судебная система не работает из-за травматичности процедуры, а также ее несовершенства. Снижение насилия - дело коммьюнити (переводите как хотите), и поэтому нормально публично заявить об опасности поведении человека.
- но "отменять насильника" и его тюремное заключение в большинстве случаев неэффективно, так как не ведет к восстановлению состояния "как было до" + "культура наказания" исторически показала свою неэффективность
- государственная система построена на насилии, преумножение насилия - не выход
- совершивший насилие должен искупить вину не наказанием, а действиями
- основной акцент должен быть на педагогическом просвещении, а в дискурсе "отмены" ему нет места.

Я очень поддерживаю мысль про педагогический подход - многие дети начинают смотреть порно лет в 9-10, вступают в отношения рано и дальше несут по жизни искаженные представления о "мне должно это нравится" и "мы должны делать именно так".

Но здесь мы можем перейти к практике про желание возмездия.

Хотела бы я, чтобы очень известный в Москве молодой педагог, скрывшийся в туман два года назад после всплывших случаев насилия в отношении взрослых + флиртовавший с несовершеннолетними ученицами, умер в страданиях? Нет. Я бы точно хотела, чтобы он понял, что он натворил, и публично это проговорил.

Думаю ли я, что насильники должны "сидеть в изгнании" вечно? Антивозмездный подход построен на ответе "нет, люди способны на изменение", но я не знаю, каким должно быть это "изменение". Это точно не психотерапия, которая сама по себе очень эгоцентрична и субъективна.

Могу ли я вообще вставать на место "судьи"? Для меня -да. Невозможно верить в силу государства и требовать от него волшебства во всех сферах - это сравнимо с верой в силу вселенной и кармы. Ну то есть неплохо при бессилии, но не должно останавливать от действий. Я хочу, чтобы жизнь стала безопаснее хотя бы в этом плане.

Я не думаю, что кто-то может лишить меня и сотни других людей (то есть моему сообществу) права называть условного Штефанова чмоней. И никто не мешает другим верить в обратное. Точно также я имею право рассматривать случаи с позиции презумпции честности человека, заявившего о насилии - это не вопросы суда, а вопросы веры. Я имею право бороться за свою безопасность через поддержку своего сообщества.

Возможно ли уравнивать случаи "партнер проигнорировал "нет"" и "мужик напал в лифте, угрожая ножом" / "учительница совратила 7классника"? В Испании с позиции закона насилием считается все, на что не было четкого "да": игнорирование "нет" стало уголовно наказуемым, но нижняя планка наказания снизилась до штрафа.

Отсюда и возникло ”противовозмездное движение”, которое указывает, что наказание насильника часто пугает жертву, винящую себя, а один только страх наказания глобально не помогает.

Но основная зацепившая меня в этих обсуждениях мысль была про роль гнева в жизни. "Невозможно жить всю жизнь в злобе и желании мести," - сказала женщина в подкасте. "Видела бы ты, как меня уже 14 лет мотивирует просыпаться ненависть к бывшей лучшей подруге," - подумала я.

Вообще хорошо жить в странах, где женщины во всех регионах считаются равными мужчинам, и есть открытый диалог на эту тему. Радует, что испанки и француженки этого сами добились.