Почему счастье не уменьшает страдание — и без чего не бывает настоящего счастья

Я давно не писал ничего в канале и подумал, что первый пост в этом году будет логично посвятить счастью — как то, что наверняка каждый из вас хотел бы для себя в 2026-м. Но счастье устроено хитро.

С чисто материалистической точки зрения у человека есть два мотива: стремление к удовольствию и стремление избежать страдания. Обычно мы считаем их противоположностями — будто существует одна ось, где на одном конце абсолютное страдание, а на другом абсолютное удовольствие, и человек всю жизнь движется между ними.

Проблема в том, что эта модель неверна.

Об этом говорили и гуманистические психологи, такие как Роджерс, и экзистенциалисты, такие как Франкл, а Селигман экспериментально подтвердил, что счастье и несчастье — это не два полюса одной оси, а в значительной степени независимые измерения.

Это иногда заметно в терапии и консультировании: клиент много работает, происходят изменения, консультант говорит о прогрессе, но клиент не чувствует себя счастливее. Значит ли это, что движения нет? Нет. Это означает, что работа ведётся над снижением уровня несчастья, а до уровня счастья ещё не дошли — это разные оси координат. Можно чувствовать меньше несчастья, сохраняя прежний уровень счастья, и наоборот.

С этой точки зрения вместо линейной иерархии людей, распределённых по шкале счастья–несчастья, у нас появляется плоскость с двумя координатами и четырьмя квадрантами. Можно иметь низкий уровень несчастья и низкий уровень счастья — и это не «нормальная, средняя жизнь», а очень пустая жизнь. Высокое счастье и низкое несчастье — к этому стремятся. Высокое страдание и низкое счастье — худший вариант. И, недооценённый, но вполне реальный — высокий уровень счастья и высокий уровень несчастья одновременно.

На самом деле так часто и живут люди, особенно активные. Конечно, все хотят жить в зоне высокого счастья и низкого страдания, но жизнь обычно вмешивается. Чаще всего невозможно достичь высокого уровня счастья, избегая сопутствующего высокого уровня страдания. Те, кто пытается, оказываются в зоне низкого по обеим осям — постепенно увеличивая несчастье и почти не увеличивая счастье.

По-настоящему счастливым человек становится не от удовольствий, а от переживания смысла и ценностей. Когда он чувствует согласованность со своими ценностями и вкладывается во что-то большее, чем он сам. Это не обязательно религиозная идея, хотя многие связывают «предназначение» с духовностью. Смысл может быть прагматичным, но он всегда направлен вовне. Фонарик существует, чтобы освещать то, что не является фонариком. Книга существует, чтобы её читали те, кто не является книгой. Это может быть воспитание ребёнка или создание технологии, меняющей мир. Но вектор должен быть направлен наружу.

И это никогда не безопасно. Ребёнок приносит огромную радость — и огромную уязвимость. Бизнес может быть источником смысла — и источником разрушения. В жизни нет кнопки «стать счастливее». Есть кнопка «стать больше» — отождествить себя с чем-то вне себя. Это усиливает все эмоции — и приятные, и тяжёлые. Даёт возможность переживать счастье на пределе — и страдание, достойное Данте.

И наоборот: если же человек перегружен, способ справиться — стать меньше, сократить сферу отождествления. Поэтому терапия так много работает с границами. Отождествление с чем-то большим не плохо само по себе. Просто это должно быть осознанно выбранное «что-то», и нужно понимать, что это оптовая сделка — не только счастье, а весь комплект.