Таинственная перестрелка у казарм: Челябинск, октябрь 1905.

В ходе грядущей экскурсии Алексея Кондратьева «От вокзала до элеватора», которая состоится в субботу, 1 ноября, в 15:00, участники смогут увидеть один из самых загадочных участков старого Челябинска — район бывших казарм остановочного пункта у переселенческого пункта, где, по архивным данным, ровно 120 лет назад произошёл странный инцидент с перестрелкой, до сих пор вызывающий споры у историков.

В то время в Челябинске было неспокойно. Осень 1905-го здесь, на огромном железнодорожном узле, стала временем тревожных митингов, внезапных столкновений и больших ожиданий. Челябинские рабочие присоединились в эти дни к Всероссийской политической стачке.

Уже 13 (27) октября на Александровской площади случился известный разгон демонстрации — тот самый эпизод, который позже заложит традицию называть это место Алым полем.

14 (28) октября, митинг прошёл прямо в Челябинском депо. Октябрь, по сводкам, вообще стал пиком политических забастовок 1905 года: их количество подсчитали исследователи: май — 14, октябрь — 21, декабрь — 13. На Урале за один только октябрь — двадцать две демонстрации, шестнадцать митингов, пять сходок и три собрания.

Именно в эту нервную осень местная память упрямо ставит странный ночной эпизод — либо 19, либо 27 октября, а по иным свидетельствам и вовсе в декабре.

С советской стороны у истории есть цельный сюжет: в ночь на 27-е «черносотенцы и переодетые полицейские при поддержке казачьей сотни» якобы попытались атаковать станционный посёлок, чтобы разгромить большевистскую организацию. Завязалась «масштабная перестрелка», рабочие, мол, отбились.

В подтверждение любят приводить старые подписи к снимкам: «Военные казармы, где в дек. 1905 произошло вооружённое столкн. боев. раб. друж. с казаками и черносотенцами»; и ещё одну: «Район бывш. казарм Инсарского пех. полка при пересел. пункте — место боёв револ. раб. дружины с казаками и членами Союза М. Архангела, направлявшихся в станцион. посёл. для соверш. еврейских погромов 19.10.1905». Эти подписи будто предлагают зрителю готовую рамку: есть место (район казарм), есть предполагаемые участники (рабочая дружина, казаки, союз Михаила Архангела), есть даже предполагаемая цель нападения — «погромы» в станционном посёлке.

Но чем ближе подходишь к документам, тем больше этот кадр расплывается.

В официальной переписке сохранилась любопытная телеграмма ротмистра Тишевского, начальника Миасского отделения Самарского жандармского управления железных дорог, направленная 29 октября 1905 года оренбургскому губернатору. Суть её сводится к тому, что в «1 час ночи» неизвестная толпа шла из Никольского поселка за полосой отчуждения железной дороги в сторону казарм челябинского остановочного пункта. Прогремели несколько выстрелов «сигналом тревоги», вслед за чем началась суматошная перестрелка: выбежали военнослужащие 8-го Оренбургского полка, подтянулись нижние чины второго дезинфекционного отряда и «посёлковые охранные стражники». Пуль было пущено достаточно, чтобы задеть «со стороны» вагоны дезинфекционного отряда, убитых и раненых будто бы нет — но убита лошадь врача отряда Урофеева, стоявшая в товарном вагоне. Прибыл помощник заведующего передвижением войск полковник Савич — «им водворен порядок». И федеральный вывод по горячим следам звучит весьма холодно: «случай этот вызван, благодаря ночному времени, простым недоразумением». То есть бумага отыгрывает всё назад до «ночной паники», где резкий звук — то ли сигнал, то ли чья-то неосторожность — спускает курок сразу у многих.

Парадокс в том, что иных документов, прямо подтверждающих «масштабную перестрелку» по советскому канону, почти не приводят.

Более того, в октябрьских обзорах полиции отмечали: участники стачек «стремились прекратить пассажирское и товарное движение, не передавать телеграммы, не относящиеся к перевозке войск», но «какие-то требования не выдвигались».