Сегодня мы поговорим еще об одной страсти К. Теплоухова – охоте. В его мемуарах имеется такая запись:
21 августа.
Жена и N. уехали в Самару за яблоками, говорят – масса, и очень дешевы. Сыновья уехали на охоту на Катайкуль. Чайничал один, – даже как-то непривычно. Аня с Альху и Федей. Без родителей они много тише.
На следующий день он столь же буднично сообщил результат: «Ночью вернулись сыновья, – ничего».
На первый взгляд – малозначительная деталь повседневной жизни. Но если прочитать все мемуары Теплоухова от 1899 до 1934 года и собрать рассыпанные по ним охотничьи эпизоды, выясняется, что охота была одной из самых устойчивых страстей всей его жизни. Она появляется в воспоминаниях десятки раз и постепенно превращается почти в семейную традицию. Теплоухов пишет, куда ездил, с кем, на сколько дней, какое брал ружье, когда вставал, сколько прошел или проехал, какая стояла погода, как вела себя дичь и сколько именно птиц или зверей удалось добыть. Он подробно различает виды уток, описывает повадки птиц, тока, способы стрельбы и даже ошибки охотников. Пожалуй, лучше всего отношение самого Константина Николаевича выражает короткая фраза, однажды появившаяся среди рассказов о службе и домашних делах: «Соскучился об охоте».
Причем это увлечение началось задолго до знаменитых челябинских поездок на Каясан. Еще в январе 1899 года, перед переездом в Челябинск, Теплоухов отправил в «Исторический вестник» первую часть своего описания путешествия по Северному Уралу. Охотничьей литературой он к тому времени интересовался настолько серьезно, что мимоходом замечал: «охотничьи журналы меня уже не удовлетворяли». За принятую рукопись ему предложили 80 рублей за печатный лист, а полученные деньги были нужны в том числе на новое ружье, о котором Теплоухов переписывался с известным специалистом по охотничьему оружию А. П. Ивашенцевым. В 1904 году он по-прежнему получал специализированную прессу: «Кроме того, получал “Псовую и ружейную охоту” и “Природу и охоту” – иногда пописывал в них». То есть охота для него была не только развлечением: о ней он читал, писал и профессионально интересовался оружием.
Уже вскоре после приезда в Челябинск Теплоухов записал, что «начал подумывать об охоте, – говорят, около Челябинска – богатая». Первую весеннюю поездку на пролетных уток сорвала тяжелая болезнь, однако осенью он вместе с коллегами Н. Г. Ругиновым, П. И. Кременцовым и А. Н. Полозовым отправился на облаву около поселка Сычевского, в 22 верстах от города. Зайцев оказалось достаточно, гнали их верховые казаки, а сам Теплоухов убил пять. Его новый товарищ Ругинов настолько увлекся, что «гонялся за подстреленными зайцами, как мальчишка».
Служебные поездки по Челябинскому уезду Теплоухов очень быстро начал рассматривать еще и с точки зрения охотника. В 1900 году, объезжая западную часть округа, он расспрашивал жителей не только о промыслах и хозяйстве, но и об охоте. Особенно его заинтересовал Сыростан: здесь водились косули, глухари, тетерева, встречались лоси. Вернувшись, он решил заказать себе бюксфлинт – комбинированное ружье с нарезным и гладким стволами. В выборе калибра разбирался с исключительной тщательностью, советовался по литературе, переписывался с Ижевским заводом. Характерно его собственное объяснение покупки: «под боком средний Урал с козами и лосями, – словом, я решил заказать себе бюксфлинт».
Весной того же года он как акцизный чиновник поехал ревизовать ближайшие винные лавки, но честно признавался, что отправился «больше поохотиться». На одном из озер подкрался к кряковым, уложил пару и полез за добычей. Под ногами оказался незаметный, опустившийся под воду лед, и Теплоухов провалился почти по плечи. Но двух уток на льду оставлять все равно не захотел:
А утки лежат – большие... Подумал – больше этого не вымокнуть, – снова в воду... опять провалился, но достал.
На берегу пришлось раздеться, выжать одежду и ехать дальше, завернувшись в дорожное одеяло.