Обсуждение (псевдо)уязвимых пациентов и (чрезмерно)бережных терапевтов, к счастью, стало появляться в статьях клинической направленности, причем, что характерно, заединщиками тут выступают схема-терапевты. Но при этом любопытно, что клиницисты продолжают игнорировать культурный аспект этого явления.

Например прекрасная и широко цитируемая статья Simpson&Navot содержит множество точных и глубоких описаний соответствующих клинических феноменов. Тут есть целая галерея новых режимов, например: "Self-Pity/Victim", "Helpless Surrenderer" и так далее. Клинические виньетки демонстрируют, как люди реализуя эти режимы, говорят о своей хрупкости, депрессивности, суицидальности, разумеется, широко используя язык диагнозов.

Однако авторы принимают как аксиому идею, что “этот режим возник в детстве как способ справляться с тем, что быть «незамеченным» и «неуслышанным»”.

То есть происхождение всех этих феноменов вновь рассматривается как исключительно интрапсихическое, "всё из детства". Но с чего это вдруг люди используют именно диагностический язык и “роль больного” в реализации этих режимов? Есть ли какие-то культурные факторы современности, которые делают именно такие реализации наиболее удобными, близкими и эффективно действующими? Такие вопросы не ставятся вовсе.

Вижу в этом вновь проявление психоцентрической установки, так присущей нашей профессии. Да, осмысляющие шаги делаются, но наш индивид все еще атомизирован, детерминирован исключительно своим прошлым и весь пласт действующих на него культурных влияний остается невидимым слоном в комнате

#терапевтическая_культура