CatScience

(продолжение https://t.me/cat0science/1538)

В один прекрасный вторник вам приходит письмо. Ретракт.

Казалось бы, ваш вклад в науку обнулён, и на этом история закончилась. На самом деле — только началась.

Статья уже успела попасть в чужие обзоры, базы данных, метаанализы, грантовые заявки, клинические рассуждения и, возможно, в голову человеку, который больше никогда не проверит, что случилось с оригиналом. Для этого явления есть название — «статьи-зомби».

Анализ 7 813 отозванных статей из PubMed показал: лишь 5,4% цитат, вышедших уже после ретракции, вообще упоминают о ней. Авторы цитируют мёртвую работу как надёжный фундамент — порой просто копируя список литературы из чужой статьи, не открывая оригинал. А потом?

Отозванная статья уходит в систематический обзор. Обзор — в метаанализ. Метаанализ — в клинические рекомендации, которые уже в практике.

Например, обзор эффективности витамина K для профилактики переломов, целиком построенный на данных исследователя Сато, лёг в основу японских национальных рекомендаций 2011 и 2015 годов — хотя без его отозванных работ статистическая значимость эффекта полностью исчезала. Ещё пример — анестезиолог Болдт с 103 ретракциями продвигал гидроксиэтилированный крахмал как препарат для хирургических пациентов; независимые исследования связали его с повышенной смертностью, а работы продолжают цитироваться.

Виноваты только авторы обзоров? Да как бы не так.

Google Scholar и другие платформы часто не отмечают статьи как отозванные. Retraction Watch ведёт базу данных — её используют Zotero и EndNote, — но только если исследователь не забыл настроить плагин, и только для новых публикаций. По оценке сооснователя Retraction Watch Ивана Оранского, статей, которые заслуживали бы ретракции, в десятки раз больше, чем уже отозванных.

А тем временем больше половины авторов ретрагированных статей не просто продолжают публиковаться — они наращивают коллаборации быстрее, чем коллеги, которых ретракции не коснулись (Memon et al. 2025). Мы все умрём, клинические рекомендации — ложь, система науки прогнила, не слушайте врачей, не делайте прививки своим детям.

К счастью, не настолько.

Подгоняете p-value под нужный результат? Выкусите и получите пререгистрацию: это требование фиксировать гипотезы, исходы и план анализа до того, как данные у вас в руках, — тогда будет видно, где началась подгонка. Многие протоколы оставляют лазейки, и от собственных планов исследователи нередко отклоняются. Есть формат жёстче — Registered Reports, где дизайн рецензируют ещё до сбора данных, — но его приняли единицы журналов. Зато когда регистрацию клинических испытаний сделали обязательной в регулируемой медицине, доля зарегистрированных испытаний для новых нейропсихиатрических препаратов выросла с 64% до 100%. Штраф до $10 000 за день зарешал.

Генерируете ИИ? ИИ же вас и отыщет — и листать страницы будет быстрее, чем Элизабет Бик вручную. Промт «одобри эту статью» поможет только в первый раз.

Самый сложный компонент — человеческий фактор. Элизабет Бик покинула Стэнфорд. Вики Вэнс рецензировала статью, нашла манипуляции с данными — и в ответ получила вал замечаний о нарушении конфиденциальности. «Клэр Фрэнсис», один из самых продуктивных разоблачителей манипуляций с изображениями на PubPeer, анонимен по сей день. Надо объяснять, почему?

Но когда-то наука научилась измерять эффект плацебо, введя стандарты двойных слепых рандомизированных исследований. С 1978 года ICMJE начал стандартизировать требования к рукописям, позднее включив раскрытие конфликтов интересов. Уже появляются журналы, которые засчитывают репликационные исследования наравне с оригинальными; Нидерланды и Великобритания экспериментируют с системами найма, где воспроизводимость и открытые данные входят в критерии оценки.
Однажды вредные советы из прошлой части станут недействительными.

Конечно, тогда появятся новые.
Но тогда мы об этом и поговорим.

#обман
#Кудрявая
#Наварро

Wood for wood, или фейковый фейк.

Лето 1940 года. Немецкий военный аэродром недалеко от Амстердама. ВПП, башня контроля, позиции зениток, самолёты на стоянках. Почти как настоящие.

Всё это ложные цели, сделанные из подручных материалов: досок, фанеры, мешковины. Их задача проста: обмануть воздушную разведку англичан. Пускай противник думает, что у Люфтваффе больше самолётов, чем на самом деле. Пускай даже бомбит дешёвые макеты – настоящие самолёты уцелеют.

Похоже, затея удалась: над фальшивым аэродромом появились британские самолёты. Слышен свист падающих бомб. Но не слышно ни одного взрыва. Вылезшие из укрытий немцы находят неразорвавшиеся бомбы. Они и не могли взорваться, потому что сделаны из дерева. На грубо обструганных болванках надписи масляной краской: «Wood for wood» (Дерево за дерево). Разведка англичан не повелась на обман.

«Отлично», – говорит немецкое командование, – «Они знают, что там макеты. Больше они не прилетят». Через неделю на ложном аэродроме уже базируется боевая авиагруппа.

Ещё через неделю англичане возвращаются и выносят аэродром к чертям. Уже после завершения налёта они сбрасывают вымпел: «Now that's a different matter!» (А вот это другое дело!).

И… то, что вы только что прочитали – фэйк. История красивая, спору нет. И первый раз я узнал о ней в 2013 году, в «ЖЖ». С тех пор она гуляет по рунету, обрастая красочными подробностями (например, в некоторых версиях, вместо RAF фигурируют уже советские ВВС). Вот только не существует ни одного документального подтверждения этого случая. На англоязычных форумах любителей и историков авиации по этому поводу когда-то кипели жаркие баталии, не хуже, чем над Ла-Маншем в период Битвы за Британию. Но дыма без огня не бывает. Что же послужило первоисточником?

Самое раннее письменное упоминание подобной истории содержится в дневнике американского журналиста Уильяма Шайрера (Berlin Diary: The Journal of a Foreign Correspondent 1934–1941). 27 ноября 1940 года он записал анекдот, услышанный от неназванного источника:
«Немцы недавно достроили большой фальшивый аэродром под Амстердамом, выставили на нём более сотни деревянных макетов самолётов и ждали, когда придут британцы. На следующее утро британцы прилетели и сбросили много бомб. Бомбы были сделаны из дерева»

И, очень жаль, но продолжения про вымпел с обидной надписью здесь нет. Рассказ из серии «сижу я как-то в баре». Авиационный фольклор.
Действительно, зачем тратить топливо, рисковать самолётами и людьми, подставлять агентуру на местах (а ведь без неё не обошлось), только для того, что бы щёлкнуть противника по носу? Здравый смысл подсказывает бессмысленность этой затеи. Но где война и где здравый смысл.

В 2009 году француз Пьер-Антуан Курабль опубликовал книгу, где доказывал, что деревянные бомбёжки случались и неоднократно. Потому, что первый раз он слышал этот рассказ от своего отца.

Год спустя бывший пилот Люфтваффе, оберстлейтенант Вернер Тиль, выступил с видеозаписью, на которой подтвердил историю об этой шутке союзных ВВС.

Так история об обмане, сама бывшая обманом, внезапно стала походить на правду.

Но продолжение так и не подтвердилось. А жаль :)

Фото 1: монтаж макета Юнкерс Ю-87 «Штука»
Фото 2: иногда макеты делали очень похожими
Фото 3: а иногда не заморачивались
Фото 4: Вернер Тиль в молодости и в 2010 году
Фото 5: «диспетчерская вышка»

#обман
#авиация
#Наумов

Первенство в открытиях нередко служит источником настоящих драм и закулисных игр. Лампочка, телефон, структура ДНК и другие открытия были «украдены» у авторов их более предприимчивыми коллегами-учеными. Не обошла эта участь и открытие наркозных средств…

Самое известное наркозное средство – это закись азота – N2O. Сама закись азота была открыта химиком Пристли в 1772 году, после чего газ стал особенно популярным у ярмарочных артистов как «средство, обнажающее грани души» – опьяняющий эффект закиси позволил шоуменам прошлого наживаться на забавном поведении людей, употребивших этот газ. На одном из подобных представлений случайно оказался стоматолог Хорас Уэллс. Под закисью азота один из участников шоу упал и сильно рассек себе ногу, однако никто в зале, кроме Уэллса, не заметил случившегося. «Подопытный», не почувствовав боли, поднялся и продолжил вести себя как ни в чем не бывало. Однако после представления Уэллс отправился узнать о состоянии участника. Он обнаружил его лежащим в комнате с лицом, искаженным от боли. На расспросы о самочувствии больной сообщил, что в момент пореза боли он действительно не ощутил, однако сейчас чувствует ее в полной мере.

Уэллс, вдохновленный обнаруженным свойством закиси, на следующий день попросил ассистента вырвать ему зуб после применения газа. Боли действительно он не ощутил. После успешного применения закиси на нескольких своих пациентах Уэллс решился провести публичную демонстрацию открытия в Бостонской больнице штата Массачусетс. Однако опыт провалился: маска с закисью плохо прилегала, поэтому студент, которому вырывали зуб, закричал от боли. В результате Уэллса осмеяли, что в медицинском сообществе означало закрытие доступа к дальнейшим демонстрациям. Открытие, возможно, так никогда и не попало бы в массы, если бы в нашей истории не появился мошенник – Томас Грин Мортон. Он был учеником Уэллса и свидетелем его провала в медицинском сообществе. После неудачи он попросил Уэллса повторить опыт использования ингаляционного наркоза с закисью азота. На этот раз эксперимент вышел безупречно. Прикинув, сколько можно заработать на наркозных средствах, Мортон решил, что первенство открытия ингаляций для обезболивания пациентов должно быть за ним. Чтобы не сражаться за авторство методики со своим учителем, он заменил закись азота на медицинский эфир. Используя ту же технологию, что и для закиси азота, после продолжительных экспериментов он был готов стать первым.

Эксперимент ставился в той же Бостонской больнице штата Массачусетс и прошел безупречно: больной с опухолью на шее ничего не почувствовал. Так Мортон стал «создателем ингаляционной анестезии», обойдя Уэллса его же методикой. На титуле Мортон останавливаться не стал. Запатентовать сам эфир как наркозное средство было невозможно: к тому моменту эфир был широко известен. Тогда Мортон смешал эфир и апельсиновое масло, назвал смесь «летеон». Создать или продлить патент с известным веществом, но добавленными вспомогательными возможно, чем и воспользовался Мортон. Подобный «обход» патентов широко распространен в фармации, вспомним те же дженерики – копии существующих оригинальных препаратов с небольшими изменениями состава. Достаточно лишь заменить 2 вспомогательных компонента, и форма уже будет считаться «уникальной». Именно Томасу Грину Мортону принадлежит идея подобного «обхода».

Уэллс так и не получил признания. В ходе опытов над свойствами еще одного средства – хлороформа – как наркоза, предположительно, «подсел» на него и покончил жизнь самоубийством. Мортон, несмотря на первые успехи, истратил все состояние на патентную войну и к 49 годам стал нищим, получив при этом титул первооткрывателя наркоза. А сами наркозные средства прочно вошли в медицинскую практику всего мира.

Заметка вдохновлена книгой «Нулевой пациент» за авторством Люка Перино.

#медицина
#Наварро
#Русаков
#обман

Место действия: Лондон, прокуренный кабинет.

– Значит так, Ави! Есть вещи, в которые нормальный пацан никогда не поверит. Летающие коровы. Индийская санитарная служба. И рисопритягиватель. Но в Дели, где небо не видно за густым туманом из куркумы, любую чушь можно убедительно впарить. Если знать как.
– В Индии?
– Да, в Индии, мать твою! Острая жрачка, вечные пробки, Няня, драть её в сраку, Гита! Индия!
– Понял. И как? Как убедительно впарить?
– Слушай внимательно, Ави, и запоминай…

Гайджэш Ричишмали
Художественный фильм «Рисопритягиватель»

Главные герои:
Вирендер Брар (отец, 56 лет) — автомеханик, продавец волшебных змей и космических технологий.
Нитин Брар (сын, 30 лет) — верный напарник, наследник преступной империи.

Вирендер и Нитин продали очередному лоху двухголовую змею. Они делили деньги со сделки, и Нитин сказал:
– Отец! Неужто мы будем всю жизнь торговать змеями? Я знаю, нас, индусов, много, и лохи едва ли закончатся, но, может, нам пора уже сорвать большой куш?
– О Нитин! Сын мой, видишь ли… ♪исполняет песню о том, как они были автомеханиками, но прогорели, и волшебные змеи спасли их от нищеты...♪
Нитин грубо прерывает песню танцующего в подворотне отца:
– Да, да, я знаю! Змеи рулят! Но ты лучше послушай, что я придумал…

Далее всё шло по их плану.

Вирендер долго крутил в руках ночной горшок, но, в итоге, выбрал простую медную тарелку. Пока он покрывал её кустарным магнитным раствором, его сын начинял рис железной стружкой. Кропотливо, в каждую рисинку он засовывал стружку железа, чтобы рис эффектно прилипал к тарелке. Когда они закончили, рисопритягиватель был готов.

В качестве инвестора они привлекли коммерсанта Нарендера Сайни, владельца Saini Export. За ваши льняные штаны вы, вероятно, можете сказать спасибо ему. Сделка была — закачаешься! Сам Трамп бы такую не заключил. То, что выглядело как медная тарелка из-под карри, было уникальным артефактом. Этот древний сплав меди и иридия приобрёл особые свойства, когда в горах Уттаракханда в него попала молния. Такие пластины использовало NASA в своих передовых космических исследованиях.

Когда Нарендер увидел рисопритягиватель в действии, он сразу почуял запах карри и денег. Но для начала предстояло вложить свои средства. Притягивать рис — это весело, но это лишь одно из многих свойств пластины. Другое — способность добывать электричество из молний. А на что она ещё способна, знают только учёные из NASA. Им её и предстояло продать за 37 500 крор рупий (5 миллиардов долларов) через оборонное агентство DRDO. Нарендер должен был получить долю от сделки и моментальный куш в размере 10 крор рупий (1,5млн$) сразу после успешных испытаний.

Всего у Нарендера выманили ~14 млн рупий (214к$). Вирендер и Нитин жили в престижном районе Мира-Баг, снимали жильё за 60 тысяч рупий в месяц, ездили на роскошных тачках в сопровождении вооружённой охраны. Они были одеты с иголочки и носили дорогие часы. Они выглядели уверенно и свободно говорили по-английски. Поэтому ни Нарендер, ни другие жертвы жуликов не догадывались об обмане до последнего.

Сперва Сайни заплатил 8,72 млн рупий за противорадиационные костюмы, необходимые для испытаний в Хапуре, которые отменили из-за неподходящего места. Чтобы Нарендер не сорвался с крючка раньше времени, Вирендер и Нитин привлекли подставных актёров, сыгравших сотрудников DRDO. На вторые испытания в Дхарамсале, которые тоже сорвались из-за погоды, Сайни выделил ещё 5,11 млн рупий. В итоге до него дошло, что его обманули, и преступники были схвачены именно по его наводке…

———

– Ну-ка нахер! Прекрати!
Вайнштейн резко оборвал мой рассказ. На его лице было недоумение.
– Что за ахинею я сейчас услышал, Славик? ЭТО твой новый сценарий? Для этого ты хотел привлечь Стэтхема, ДиКаприо и Ричишмали?
– Не торопись с выводами, Харви! Я ведь не сказал тебе главное.
– Что? Что ты мне не сказал?
– Это реальная история.
– Ты гонишь!
– Нет, не гоню. Всё так и было. Почти.
Вайнштейн задумался на минутку, затем протянул мне руку и сказал:
– ДиКаприо не обещаю, но Стэтхема подгоню.

#обман
#Наварро
#Мазур

Спина гордо выпрямлена, подбородок приподнят, руки на бедрах. «Поза силы» по словам американского социального психолога Эми Кадди, дарит вам ощущение власти и уверенности. Ее выступление на TED о том, как язык тела формирует личность, собрало более 28 миллионов просмотров.

В 2010 году Кадди в соавторстве с другими учеными опубликовала статью в журнале Psychological Science, где утверждалось: "силовые позы" повышают тестостерон, снижают кортизол (гормон стресса) и повышают склонность к риску. В 2015 году вышла ее книга "Присутствие", обещающая научить раскрывать истинную сущность и демонстрировать уверенность в стрессовых ситуациях. Идею «позы силы» с радостью подхватили всевозможные коучи и достигаторы. Теория Кадди, подкрепленная восторженными отзывами и превратившаяся в прибыльный бизнес, казалась была безотказным рецептом успеха.

Было просто и приятно ставить руки в боки и идти от одного успеха к другому. Но реальность оказалась сложней и противоречивей.

В 2015 году группа исследователей из Цюриха под руководством Евы Ранехилл попыталась воспроизвести оригинальное исследование, но выборка оказалась в пять раз больше исходной. И тут начались нестыковки. Исследуемые в среднем были менее подвержены манипуляциям, но «позы силы» никак не повлияли на поведение или уровень гормонов. Тезис о том, что позы могут повлиять на уровень жизни, не подтвердился.

Ситуация усугубилась в 2016 году, когда Дана Карни, соавтор оригинального исследования, публично заявила, что больше не считает результаты эксперимента убедительными. Она призналась в подгонке данных (p-хакинге) в ходе экспериментов. Это был редкий случай публичного пересмотра собственной позиции в научном сообществе
На данный момент продолжается полемика между сторонниками Кадди и ее оппонентами. Проведенные исследования так и не подтвердили влияния поз на поведение, хотя и не опровергли их окончательно. Пикантности добавляет тот факт, что в большинстве экспериментов не было контрольных групп.

Эта история часто цитируется как пример кризиса воспроизводимости в психологии. Изначально убедительные теории не удается подтвердить в последующих независимых исследованиях. (например, Стэнфордский эксперимент). Это показывает, как важны повторные исследования и большая выборка для них, а также, что простые объяснения не всегда верны.

#психология
#обман
#Morytschew

Наука - это не только общественное благо, но и отличный способ набить свои карманы и потешить ЧСВ. Однако обман может быть и необходимым для защиты более важных, чем кристально чистая совесть, вещей.

Сегодня кадеты Наварро поделятся с вами историями об обмане, мошенничестве, военных хитростях и предательстве ради денег, славы и отечества. Наслаждайтесь! И не забывайте поблагодарить авторов лайками и комментами. Именно ваши лайки определят победителя этого челленджа!

#Наварро
#обман

Один мой друг никогда не ест хлеб, выпечку, макароны – ничего мучного. И причина не в том, что он привередливый. Всему виной наследственное заболевание – целиакия.

Целиакия – это аутоимунное заболевание, при котором глютен провоцирует воспаление слизистой оболочки тонкой кишки, что ведет к нарушению всасывания веществ, боли в животе и прочим неприятным физиологическим симптомам. Но что же это за зверь такой – глютен? На самом деле это то, что мы в школе называли клейковиной – то есть белки группы проламинов и глиадинов, содержащиеся в злаках – пшенице, ржи, ячмене. Но почему столь распространенные белки могут вызывать у людей такое серьезное заболевание?

Дело в одной особенности глютена – высокое содержание пролина и глутамина. Длинные цепочки из этих двух аминокислот не по зубам пищеварительным ферментам, и часть глютена расщепляется не полностью, а до цепочек длиной 20-30 аминокислот – имунногенных пептидов глютена (ИПГ). У здоровых людей ИПГ остаются в просвете кишечника, так как эпителий не пропускает такие крупные молекулы через себя.

Здесь важно сказать, что клетки эпителия соединены плотными контактами – структурами из белков-клаудинов, которые сшивают их в один непрерывный лист. И вот если у человека есть мутации в генах этих клаудинов, то плотные контакты могут ослабнуть, и между эпителиоцитами образуются щели. Пусть эти щели будут весьма маленькими, для небольших молекул, таких как ИПГ, этого будет достаточно.

Итак, за эпителий проникло то, чего там быть не должно, что уже нехорошо. Хуже то, что фермент, называемый тканевой трансглутаминазой, который есть в соединительной ткани под эпителием, модифицирует проникшие ИПГ, превращая глутамин в глутамат. “Ну и что? – спросит читатель. – Мы же какой-нибудь глутамат натрия в какой только еде не кушаем!” Дело в том, что пролин – это незаряженная аминокислота, а глутамат – отрицательно заряженная. А цепочки незаряженных аминокислот, на флангах которых висят отрицательно заряженные, очень хорошо связываются с главным комплексом гистосовместимости (MHC, он же HLA – человеческий лейкоцитарный антиген), а особенно с MHC 2 класса.

Этот комплекс есть у антигенпрезентирующих клеток (АПК) и выполняет роль листовок с лицами в уголовном розыске – с его помощью АПК передают другим иммунным клеткам, кого надо мочить. Т-клетки “смотрят” на этот комплекс и берут под козырек, что ИПГ – враги, причем коварно заполонившие все вокруг. Естественно, это обстоятельство вызывает у них громкий АЛЯРМ и начинается геноцид своих попавшихся под руку клеток, выделение антител и спам сигналами воспаления – словом, иммунный ответ.

И что нам с этим делать? На данный момент единственным способом лечения целиакии является строгая безглютеновая диета, причем следует учитывать и так называемый “скрытый глютен”, который можно найти в каком-нибудь соусе или колбасе, если туда зачем-то добавляют муку. Впрочем, ищутся и другие методы: в Сеченовке был разработан и прошел 1 фазу клинических исследований препарат тритикаин-α, расщепляющий пептиды глютена; таким же образом действует препарат латиглютеназа от ZymagenX, недавно прошедший 2 фазу. Другие компании разрабатывают препараты, подавляющие иммунный ответ на глютен или снижающие активность тканевой трансглутаминазы, а Pfizer вообще исследует эффективность ритлецитиниба, недавно одобренного FDA для лечения облысения, в качестве лекарства от целиакии.

На 1 и 2 фазах клинических исследований, а также на преклинической стадии находятся продукты доброй дюжины компаний. Впрочем, фармацевтический бизнес жесток, и до конца пути доходят единицы препаратов. Однако, даст бог, и в ближайшее десятилетие мы увидим новое эффективное средство от целиакии.

Картинка: англоязычная картинка с патогенезом целиакии из статьи (ссылки в комментариях)

#Кобзарь
#медицина
#Наварро

Что такое дизайн-мышление и как с ним бороться <зачёркнуто> работать

Что общего у автомобиля Ford Mustang, кассетного плеера Sony Walkman и пылесоса Dyson? Всё это продукты ставшие культовыми.
И произошло это благодаря «дизайн-мышлению», хотя сам термин появится позже. Что же такое дизайн-мышление (далее – ДМ) и в чем его отличие от классического маркетинга? Что бы ответить, давайте вспомним, что делает продукт культовым: он должен не просто понравиться пользователю, его должны полюбить. Он должен запасть в душу.

Главный вопрос маркетинга «Как продать?». Маркетинг оперирует объективными, измеряемыми параметрами, это научный подход. Фокус-группы, анкеты, статистика. Демография. Цифры конверсии, доля рынка. Но душу цифрами не измеришь.

ДМ работает по другому. Главный вопрос: «Что создать?». Это субъективный подход, на грани интуиции. Дизайнер должен проявить эмпатию, почувствовать чего на самом деле хочет пользователь. Вместо фокус-групп и безликих анкет – разговоры по душам. Вместо табличных данных – эмоции, ощущения.
Классический подход начинается с экономики. ДМ начинается с идеи, часто безумной.

1964 год. На экраны вышел очередной фильм про Джеймса Бонда, «Голдфингер». В этом же году выходит первая модель Ford Mustang. Ford не копировал напрямую Aston Martin DB5, на котором ездил Бонд. Но он резко отличался от «семейных» автомобилей. Длинный капот, короткий багажник, две двери – как бы спортивное купе, хотя и собранное на агрегатах Ford Falcon, недорогого массового автомобиля. По цене Mustang был дешевле Aston Martin в 5,5 раз.

Ли Якокка, создатель Ford Mustang, рассказывал: «Несколько недель после появления Mustang мы были засыпаны письмами от довольных клиентов ...большинство людей пишут только тогда, когда есть проблема. С Mustang, однако, люди писали, чтобы выразить благодарность.» Молодые мужчины, хотевшие походить на Бонда, теперь могли себе это позволить. Якокка угадал эту потребность.
Миллион машин был продан за первые 18 месяцев. Модификации Ford Mustang выпускаются до сих пор. Картинка 1.

1978 год. Масару Ибука, сооснователь Sony и на тот момент её почётный председатель, увлекался классической музыкой. Он хотел слушать записи во время длительных перелётов, но существующие портативные устройства были громоздкими и требовали тяжёлых наушников. Пользуясь служебным положением, Ибука поставил задачу инженеру Норихико Морита: «Мне нужен магнитофон, который поместится в карман рубашки».

Прототип был готов к февралю 1979 года. По улицам Токио разгуливали промоутеры с плеерами в кармане специально сшитых рубашек (всё-таки он не поместился). Аналитики предсказывали провал – «кто будет покупать плеер без функции записи?» Но возможность слушать музыку где угодно победила.
Walkman создал феномен «изоляции в публичном пространстве», когда человек в наушниках отключается от окружающей действительности. Потребность, которую нельзя было определить инструментами классического маркетинга. К 2010 году продано 385+ миллионов устройств Walkman всех типов. Картинка 2.

1993 год. В Великобритании появляется пылесос без мешка для пыли, Dyson DC01. По цене в 3-4 раза выше рынка. Маркетинговое самоубийство. Что же пошло не так, с точки зрения маркетинга?
Обычные пылесосы имеют проблемное место: мешок для пыли. Его нужно менять и он крадёт мощность. Конкуренция шла по принципу: у кого мощнее за те же деньги. Дайсон решил совсем отказаться от мешка. Он подсмотрел принцип промышленных очистителей (циклонов) и решил применить его. 5 лет ушло на то, что бы построить 5127 прототипов и достать испытаниями родных и друзей. Проверка реальных устройств на реальных людях дала то, что никакие фокус-группы не заменят: практический опыт. Картинка 3.

Сегодня DYSON – компания с капитализацией более 7 миллиардов долларов, выпускающая пылесосы, фены, сушилки, очистители воздуха. Джеймс Дайсон один из богатейших людей Британии.

Конечно, ДМ не волшебная таблетка. И в эту заметку не попали случаи феерических факапов, произошедших с его помощью. Но это уже совсем другая история :)

#Наумов@cat0science
#дизайн@cat0science

Что такое дизайн-мышление и как с ним работать <зачёркнуто> бороться

Вторая часть рассказа про дизайн-мышление (ссылка на первую в комментарии).

Напомним, вкратце, чем дизайн-мышление (ДМ) отличается от классического маркетинга. Это подход, при котором упор делается на эмоциональную связь разработчика с пользователем. Дизайнер должен поставить себя на место пользователя и, буквально,
п о ч у в с т в о в а т ь его проблему. ДМ часто опирается на интуицию и отталкивается от идеи будущего продукта. Классический маркетинг оперирует объективными данными, ДМ – субъективными ощущениями.
У такого подхода есть как сильные стороны (см. первую часть) так и слабые. Обычно ДМ используют в сочетании с традиционными методами анализа рынка и ЦА. И вот что происходит, когда разработчики слишком полагаются на интуицию.

Март 2016 года. Стартап Juicero представляет самую высокотехнологичную соковыжималку в истории. И самую дорогую – $700. Основатель компании Даг Эванс, сам веган, почувствовал проблему: свежие соки – это полезно и вкусно, но чистить и резать фрукты некогда. Что, если заготовить их заранее? Итак, у нас есть продающиеся по подписке картриджи с измельчёнными овощами-фруктами. И супер-выжималка. Wi-Fi, сканер штрих-кодов, усилие сжатия 2 тонны, управление со смартфона, специальное ПО для проверки срока годности. И её даже не нужно мыть. Хипстеры ликуют. Почти 120 миллионов инвестиций от десятка фондов, в том числе, от GV.

Внезапно оказывается, что сок из этих пакетов можно выжимать и без устройства за 700 баксов. Руками даже быстрее получается. Цена снижена до $400, но это не помогает. Стартап закрыт.

Первое, что приходит в голову – это обычный развод. Но соковыжималка д е й с т в и т е л ь н о была супертехнологичной. Правда, совсем не нужной.

Если вы думаете, что это грабли только для стартапов, то вот вам более масштабный пример.

Февраль 2024 года. С двух ног Apple врывается на рынок виртуальной и смешанной реальности. Шлем Apple Vision Pro – устройство, меняющее правила игры. Управление жестами и голосом. Разрешение 23 Мп. 12 камер, 5 сенсоров. Внешний экран с проекцией лица. Кажется, удалось повторить успех iPhone (нет).

За первый год продано всего 390 тысяч (для сравнения: первый iPhone – 6 миллионов). Экосистема: 3000 приложений (для сравнения: 1.9 миллиона для iPhone/iPad). Расходы на рекламу сокращены на 95% к 2025 году. Производство фактически остановлено. Уровень возвратов ритейлеры оценивают как «выше среднего».

По каким же граблям походила Apple в этом проекте? Их ровно пять, по числу пяти стандартных этапов ДМ. Посмотрим, где были ошибки:

1. Эмпатия – разговоры и интервью были. Но не с потенциальными пользователями, а с влюблёнными в свою разработку инженерами, которые смогли убедить продакт-менеджеров, что "такая корова нужна самому".

2. Фокусировка. Утверждалось, что Vision Pro — это новый класс устройств, меняющий способ работы, общения и развлечения для всех. Немного размыто для фокуса, не считаете?

3. Генерация идей: инновационная система управления без контроллеров – только глаза, пальцы и голос. Но в XR-индустрии контроллеры были стандартом. Отказ от них означал что все приложения нужно писать с нуля.

4. Прототипирование и внутренние тесты. Устройство весило 650 грамм (это тяжелее горнолыжного шлема) и разряжалось за 1.5-2 часа, но Apple запустила продукт как есть.

5. Тестирование на реальных людях. Покупатели начали жаловаться в первую же неделю: «Давит на переносицу», «Внешние камеры не работают при слабом освещении», «Разряжается даже выключенный», «Глаза на внешнем экране выглядят жутко».

И, вишенка на торте, розничная цена от $3499.

Вывод: никакая самая продвинутая методика не поможет разработчикам «упоротым в своих намерениях». По сути, все маркетинговые инструменты, неважно, апеллируют они к интуиции или к статистике, базируются на элементарном здравом смысле. Не пренебрегайте им :)

Картинка 1: Juicero.
Картинка 2: Apple Vision Pro.

#Наумов@cat0science
#дизайн@cat0science
#Наварро@cat0science

Дамы и господа, добро пожаловать в современную академию!

Вы закончили бакалавриат и магистратуру, защитили диплом, но для кандидатской (и похвалы мамы) вам нужны публикации. Индекс Хирша застрял на отметке абсолютного нуля. Делать настоящую науку — долго, дорого и непредсказуемо. К вашему счастью, индустрия публикаций давно эволюционировала, и страдать в лабораториях совершенно необязательно.

Путь первый: сад расходящихся троп.

В статистике это называется степени свободы исследования. Возьмите сто переменных и измерьте корреляцию между каждой парой. Это даст вам 4950 комбинаций, и даже если между ними нет никакой связи, по чистой случайности около 248 дадут долгожданное p < 0,05. Потом просто придумайте этому объяснение и скажите, что вы, конечно, всё спланировали заранее.

Кроме того, связь можно имитировать. Возьмите два случайных или осциллирующих процесса — примером можно считать вспышки на Солнце и что угодно ещё. Математика гарантирует (Ernst et al., 2017), что их эмпирическая корреляция часто будет превышать 0.5. Вырежьте нужный момент.

А ещё, как показали Simmons et al. (2011), просто играя с размером выборки и подбирая ковариаты уже после начала анализа, вы можете довести вероятность ложноположительного результата до 60%+!

Для успокоения совести: проект SCORE (Aczel et al., Nature 2026) показал, что при реанализе 100 исследований сотнями аналитиков лишь 34% пришли к точно такому же результату, а 2% сделали противоположный вывод. Вы просто доктор Стрэндж, выбравший одну из сотен возможных реальностей.

Счётчик ваших статей дошёл до заветных трёх. Вы защитили кандидатскую, но аппетиты растут, и вы переходите к экспериментам на натуре. Например, тестируете препарат, но тестироваться он отчаянно не желает.

Тогда путь второй: переработайте отходы. Зачем ставить новый Western blot, если у вас остался красивый старый? Сдвиньте его, отзеркальте, поверните на 180 градусов, измените контраст, и вот у вас уже результат действия нового препарата. Экологично! Можно и клетки клонировать: в микроскопии отлично работает инструмент Copy-Paste.

Но здесь рисков больше. То, что оставляет визуальные следы, ловится. Элизабет Бик (Bik et al., 2016) вручную проверила 20 621 статью и нашла дубликаты изображений в ~4% из них (причем в 2% это была явная, намеренная манипуляция). Из 782 проблемных статей к 2026 году 60% были либо ретрагированы, либо получили исправления.

Поэтому смотрите в будущее: генерируйте графики нейросетью. Одна такая фабрика протолкнула около четырёхсот статей ещё в 2020 году — и спалилась только потому, что ИИ рисовал клетки, подозрительно похожие на головастиков.

Предположим, вы защитили докторскую. Фотошоп и статистика — ваши ближайшие друзья. Вы отрастили пузико, стали ленивей. Объяснять свою особую методу студентам не годится: вы им недостаточно доверяете, но своими руками пожилому, достойному человеку такое делать уже не по статусу.

Тогда третий путь: paper mill. Это целый конвейер, который пишет статьи, генерирует графики, расставляет ссылки на ваших друзей и рассылает по журналам. Вам остаётся только купить слот соавтора: за пятнадцать-двадцать тысяч долларов можно стать соавтором уже принятой статьи. С грантов окупится. А если ваше исследование ещё и в интересах фармкомпании — окупится втройне.

Для надёжности при подаче укажите фиктивный email рецензента: что-нибудь вроде john.smith.harvard.very.smart@gmail.com. Число ретракций за поддельное рецензирование к 2021 году взлетело до двух с половиной тысяч в год (данные Retraction Watch), — а значит, вы будете в отличной компании. Впрочем, «бумажные фабрики» идут дальше: по данным расследования Science, они уже просто подкупают редакторов. Хирш крутится, гранты мутятся.

Итак, ваша научная карьера растёт. Соавторы вас обожают. Хирш выше, чем у коллег. Они удивляются вашей продуктивности, а вы улыбаетесь в бороду (или косу) и говорите: секрет фирмы, попробуйте вот этот чай, мне от него думается легче.

Но в один прекрасный вторник вам приходит письмо.

Об этом в следующей части.

#Наварро
#Кудрявая

Иногда смотришь на привычные вещи — мосты, здания, даже свой университет — и не задумываешься, что за ними стоят конкретные люди. Причём очень необычные. Сегодня как раз про такого человека, неожиданного в наших краях.
Родился Августин де Бетанкур в 1758 на Канарских островах, учился в Испании и Франции заработал известность гидрологическими сооружениями и проектами каналов и дорог, например, Канал в Мурсии (Испания) и Школа инженеров дорог и каналов в Мадриде (Испания). Но из-за непростого и слишком свободолюбивого характера поссорился с фаворитом королевы, после чего начал искать страну побезопасней, так и оказался в России. У нас он быстро стал влиятельным инженером, а Александр I дал ему carte blanche. Этой краткой биографии хватит, чтобы понимать размах его работ.

Начну с самого важного для меня его детища, института инженеров путей сообщения, который нынче называется Петербургский государственный университет путей сообщения, где я и учусь. Институт инженеров путей сообщения был основан в 1809 году благодаря его усилиям – он понял, что для успешного развития инфраструктуры России необходимо подготовить специалистов, способных решать задачи, связанные с дорогами, мостами и каналами. Работая в Департаменте водных коммуникаций, он предложил создать учебное заведение, которое бы обучало не только теории, но и практическим навыкам. Император Александр I поддержал эту идею, и институт стал первым в России учебным заведением, которое готовило инженеров для работы в таких сложных областях, как гидротехника и строительство транспортных путей.

Наплавной Исаакиевский мост был спроектирован им в 1817 году и стал одним из первых мостов такого типа в России. Он соединял берега реки Невы от Исаакиевского собора до здания Двенадцати Коллегий. Это был необычный проект, который включал в себя использование плавучих конструкций. Часть моста отклонялась в сторону и позволяла проходить судам.

Каменноостровский мост, спроектированный Агустином в 1818 году, стал важным инженерным достижением для Санкт-Петербурга. Это был первый деревянный арочный мост через реку Малая Невка, который не только решал проблему соединения двух берегов, но и привнес в город уникальную инженерную конструкцию. Несмотря на свою деревянную конструкцию, он выдерживал значительные нагрузки благодаря использованию арочной деревянной конструкции, которая была необычной для того времени. Арочная форма моста распределяет вес и нагрузку более эффективно, чем плоская или висячая конструкция, что позволяет мосту выдерживать значительные весовые нагрузки, обеспечивая надежное сообщение между Каменным островом и остальной частью города.

Вклад Агустина де Бетанкур в развитие инженерного дела в России колоссален. Его проекты, такие как Каменноостровский мост, стали основой для многих достижений в строительстве и инфраструктуре России. Если будет запрос, напишу подробнее про него самого.

фото 1 - Агустина де Бетанкур, Холст, масло 90 х 70 см.
Центральный музей железнодорожного транспорта, Санкт - Петербург.

#Наварро
#Неопиханов