​​Продолжаю с нескрываемым интересом наблюдать за ростом и расширением литературной вселенной Тони Лашден. Cборник малой прозы «чорны лес» стал одним из главных открытий 2024го, над газетой «Червивый Минск» я смеялась сквозь слёзы в 2025ом, ну а в 2026 в издательстве «Мяне Няма» вышел новый цикл рассказов «на углу Незалежнасці», в котором через истории обычных современных минчан очень чётко показывается, что никакой границы между личным и политическим не существует, а дом из «крепости» и места силы легко может превратиться в пространство раздора и страха, в которое тем не менее будет нестерпимо сильно тянуть каждую секунду.

На первый взгляд на «на углу Незалежнасці» – обычная городская бытовая проза, в центре которой разрозненные истории жителей минского дома, с его срачами и, конечно, чатиком. Читатель открывает новый рассказ, как окошко в адвент-календаре в форме многоквартирного дома, и узнаёт, что в какой квартире творится и какой у кого секрет: где живёт сын маминой подруги при хорошей должности, где интеллигентная пожилая учительница на пенсии, превращающаяся в кидующуюся проклятиями фурию при виде своей соседки, а где за пишущей отзывы на рестораны Марией Александровной скрываются владеющая набором плёточек госпожа Магдалена и обжирающаяся по ночам пиццей и наггетсами Маричка. Но ближе к середине книги становится понятно что, как и «чорны лес», «на углу Незалежнасці» – проза о чутка сдвинутой, странноватой реальности, в которой отцовский чемодан может с агрессией набрасываться на питомцев, а дикая прыгающая шапка описывать круги, увидев сородича.

Хотя сюжеты текстов из «на углу Незалежнасці» разворачиваются в деформированном пространстве постоянной тревоги, у них есть вполне конкретные место и время действие – Минск плюс-минус наших дней, где длится нескончаемый День терпения. Часть героев и героинь Лашден вполне встроены в государственную систему РБ или лояльны к ней: работают цензорами, пишут доносы или хотя бы поддерживают провластные инициативы, веря в честное соблюдение представителями госаппарата законов и правил. Однако счастья им это не приносит, и зачастую чем ближе герой к действующей власти, тем сильнее он отдаляется от родных и любимых, подменяя близость и искренность функциональностью. Другие герои находятся в оппозиции и рано или поздно вынуждены покинуть родной дом, что тоже лишает их возможности быть счастливыми в этом художественном мире. Эмиграция даётся персонажам Лашден болезненно: им «не хочется нового опыта», они врастают в новые места через силу и никак не могут сомкнуть зазор между своей якобы реальной жизнью в Минске, о которой они тяжело бредят каждый день, и не до конца проживаемой жизнью в любом другом месте.

Как ни странно, при всём вышеописанном в рассказах Лашден часто находится место юмору, именно поэтому я читала открывающий сборник рассказ «Макулатура» старческим голосом Евы Морозовой из её мультов про бабок, и перечитывала когда-то выпущенный в «Червивом Минске» «Единый день терпения» заранее подхихикивая. Наверное, именно в этом странном сплаве абсурда, боли и смеха и родилось основное ощущение от книги: что бы ни происходило, от дома, родного города и привычной реальности невозможно ни окончательно уйти, ни отшутиться.