Еврейский стыд и срам, питерская подростковая эволюция от Scooter до Prodigy, белорусский магический реализм – что общего между всеми этими явлениями? Правильный ответ: ничего. Но так посты не пишутся, поэтому придётся признаться, что это всё – моё мартовское чтение.

«Шмуц» Фелиция Берлинер
Едва вечером в доме замолкают голоса, Рейзл открывает рабочий ноутбук и запускает одно за другим беззвучные видео, на которых мужчины штупают женщин. Перед лицом мелькают бледные тухлесы, влажные шмунди и ярко-розовые шванцы. Ой-вей! Подходящее ли это кино для молодой мейделе из ортодоксальной семьи? Хас вешалом привести такую калле в приличный дом на бешале.

Порнозависимая хасидка – героиня из разряда «лучше не придумаешь»: в книге может вообще ничего не происходить, читатель купит её лишь для того, чтобы понаблюдать за столкновением двух диаметрально противоположных миров в одной девчачьей кровати. Наверное, поэтому Фелиция Берлинер решила и не напрягаться с центральным конфликтом, оставив его подвешенным в воздухе. Решение так себе, скажу я вам.

«Возраст согласия» Елена Кречман
Знали бы родственники Рейзл, что творит в романе Елены Кречман шестнадцатилетняя Ксюша, перестали бы считать девушку развратницей. То, на что нью-йоркская студентка только смотрит, питерская лицеистка воплощает в жизнь в компании пятидесятилетнего женатого любовника. Не столько, потому что любит секс или своего Юру, сколько...а реально, почему?

В мире «Возраста согласия» связь с мужчиной на тридцать пять лет старше не что-то из ряда вон. Роман с владельцем красивого мерседеса становится вполне предсказуемым и закономерным продолжением ряда «дитя девяностых», «мать-алкоголичка», «отсутствие родительского надзора», «связалась с дурной компанией». Любовник постарше как часть взросления. Необязательная и не самая приятная, но и не разделяющая жизнь на «до» и «после». Можно спрыгнуть с крыши и ничего не сломать, можно выпить растворитель и не умереть, а можно получить опыт неравных отношений, отряхнуться и пойти дальше, сказав «было».

«чорны лес» тони лашден
В книжном сообществе есть мнение, что о современности хорошо писать невозможно: уж больно мала дистанция, у авторов не было времени всё хорошенечко осмыслить и переварить, поэтому всё, что они могут выдать – лишь окололитературная отрыжка из собственных соплей и слюней, в которой то и дело появляются случайно проглоченные шерстинки белого пальто. Сборник рассказов «чорны лес» тони лашден писал:а с августа 2020го по лето 2023го, и его тексты осмысляют как раз всё то, что в это время происходило с Беларусью. Причём делают они это просто фантастически.

Магические реализм по-белорусски – это не огромная разумная картошка на тракторе, а пшеница, не понимающая крики о помощи на русском языке, кустящиеся повестки, злобные пограничники, каждый переход отбирающие у людей частичку их плоти, и пожирающее людей огромное болото, в котором живёт страшный Хищ. Да и родина в прозе лашден вовсе не песенная уродина, любовь к которой всё ещё жива вопреки, а хищное животное, которого всегда чуток побаиваешься, зная, что в любой момент оно может со всей дури вцепиться в ту руку, что хотела его погладить.